— И ты, Брут… — вздохнул мой собеседник. — Мне уже этой женитьбой все уши прожужжали — то одну германскую принцессу подсунут, то другую. Или ты думаешь, что мне, как моему прототипу, следует жениться на старшей дочери микадо? Что-то я от этой идеи не в восторге.
— К черту германских принцесс, — ответил я, — за последнюю сотню лет ваши европейские монархи перекрестно опылились до полной гомогенности генетического поля. А там кого ни возьми, все друг другу родственники в том или ином колене, и даже для простолюдинов жениться на двоюродных-троюродных сестрах считается вполне нормальным, несмотря на то, что это изрядно портит наследственность… Что касается дочери микадо, то женитьбу на ней я тоже не имел в виду, ибо нельзя два раза войти в одну и ту же реку, можно только пересечь ее в том же самом месте. Ты, Миша, не идентичен своему прототипу, и должен идти своим путем.
— Вообще-то, — склонил голову Михаил, — кроме Кобры, мне не нужен никто, а потому я полностью согласен с твоими словами по поводу европейских и японских принцесс…
— Это в тебе, Миша, говорит юношеский максимализм, несмотря на двадцать семь прожитых лет, — возразил я. — Можешь обратиться к Птице, и она выдаст тебе все расклады, объяснив, как безвременная смерть отца и дрессура доминантной матери затормозили взросление твоей личности. А можно сделать умнее. Истинным Взглядом я тебя инициировал, осталось только устроить конкурс красоты среди молодых, очаровательных, полностью здоровых и еще не бывших на руках девушек европейского происхождения, юридически приходящихся мне названными сестрами, которых я поклялся холить и лелеять. Я имею в виду бывших будущих наложниц и мамочек моей Метрополии, так и не поступивших в оборот по причине безвременной кончины демона Люци, туда ему и дорога. Единственным членом жюри на этом мероприятии будешь ты. То есть все будут думать, что это конкурс красоты, но на самом деле Истинным взглядом ты будешь выбирать ту девушку, которая западет тебе прямо в душу и станет твоей Верной. Все прочее у конкурсанток и так будет примерно одинаковым, и только душа у них у каждой своя, уникальная и неповторимая…
— Ты это серьезно? — спросил Михаил с обалдевшим видом.
— Абсолютно серьезно, Миша, — ответил я. — При этом тебе следует иметь в виду, что будущих наложниц учили этикету, но они бесталанны в смысле магии, а мамочки, наоборот, талантливы, иногда даже очень, но ни ступить, ни молвить не умеют. Впрочем, несколько курсов гипнопедии, и с манерами у твоей избранницы все будет нормально. Вопрос только в том, чтобы девочка полюбила тебя всей душой, и у тебя с ней все было взаимно.
— Да, Сергей Сергеевич, умеешь ты ошарашить, — вздохнул мой собеседник. — Сказать честно, не ожидал от тебя такого предложения. Я думал, что ты будешь нудеть примерно как маман, чтобы я женился хоть на ком-нибудь из подходящих по статусу особ, а то мои молодые годы уходят, и потом будет поздно.
— Ой, Миша, а то ты меня плохо знаешь? — с одесским акцентом произнес я. — Нудеть — это просто не мой метод. Проблему надо решать, а не запихивать под лавку, ибо в том случае, когда женятся «хоть на ком-нибудь», потом скелеты начинают вылезать из шкафов толпами. Решать, на ком жениться, именно тебе, и выбор у тебя должен быть максимально широк, разумеется, при соблюдении всех прочих начальных условий, которым следует соответствовать законной супруге императора Всероссийского.
— Да, Сергей Сергеевич, знаю я тебя хорошо, — подтвердил Михаил. — Иногда твои предложения кажутся полным безумием, но если подумать хорошенько, то становится ясно, что это наилучший способ решить проблему. Вот только я сомневаюсь, что идея такого конкурса понравится моим подданным, особенно тем, что составляют так называемую либеральную оппозицию престолу.
