Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
На Константинополь мы свалились внезапно, как горячий снег на голову. Только что не было ничего в ярко-синем утреннем небе, прошла минута — и вот мы уже здесь, здравствуйте. Четверка истребителей «Стилет» осталась в небе нарезать бесшумные круги над Константинополем, а малый представительский челнок, показав красные звезды на крыльях, снизился над набережной перед дворцом Долмабахче. При этом носовая часть и середина корпуса зависли над водной гладью залива Босфор, и только корма с десантным люком оказались над сушей. Мы с Коброй сошли на землю нового мира по опустившейся аппарели, после чего доставивший нас аппарат подпрыгнул и завис в воздухе, демонстрируя местным крутость и непревзойденную техническую продвинутость. Представляю, что по поводу всего могли подумать местные… лишь бы никто не подавился булочкой и не захлебнулся утренним кофе. Главное, что у них не создалось впечатление вооруженного вторжения, ибо два человека на такую процедуру не тянут.
А вот и аборигены — выглядывают из окон дворца, хорошо хоть, на крыльцо парадного входа никто не выбежал. Ан нет, они уже там, просто до крыльца еще надо было успеть добежать. От группы товарищей отделяется человек в чем-то вроде парадного мундира, и с деланной неторопливостью идет к нам навстречу, остальные стоят и просто смотрят, с интересом, но без враждебности. Скорее всего, красные звезды на крыльях нашего челнока говорят этим людям о том, что прибыли свои. Совсем недавно Югороссия отметила сто сороковую годовщину с момента своего основания, и вот очередная версия Старших Братьев наносит им дружественный визит.
Человек в мундире подходит к нам на расстояние пары шагов, останавливается и, приложив ладонь к фуражке, произносит:
— Я заместитель начальника департамента протокола Югоросского министерства иностранных дел Югороссии Антон Иванович Синицын. Позвольте осведомиться, товарищи, кто вы такие и с какой целью прибыли на территорию нашего государства?
Мы с Коброй переглянулись и я, чеканя слова, ответил:
— Я Серегин Сергей Сергеевич, капитан Сил Специального Назначения Главного Разведывательного Управления Генерального Штаба Вооруженных Сил Российской Федерации одного из миров Основного потока, самовластный князь Великой Артании конца шестого века христианской эры, император Четвертой Галактической Империи, метрополия которой находится в одном из параллельных вам единовременных миров, а также Адепт Порядка, бог-полководец священной русской оборонительной войны и Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего по вопросам, решаемым путем меча, прибыл к вам на своем флагманском линкоре планетарного подавления для заключения договора о дружбе, союзе и взаимной помощи, чтобы в случае, если ваш мир окажется под угрозой внешнего вторжения, я мог незамедлительно вмешаться и прекратить это безобразие.
— Внешнего вторжения? — с обалдевшим видом переспросил товарищ Синицын. — Но откуда?
— Вестимо, из космоса, — ответил я. — Есть в соседнем галактическом рукаве такая искусственная цивилизация генетически улучшенных дикарей, которая до икоты боится, что однажды обычное человечество вырвется в галактику и отгеноцидит бедных эйджел до основания.
— Но мы не собираемся ничего такого делать, — возразил чиновник Югоросского МИДа, — ни вырываться в Галактику, ни тем более геноцидить. Нам и дома неплохо…
— Вот это-то и плохо в вашем сонном царстве, товарищ Синицын, — вздохнул я. — Тех, кто сидит смирно, обычно режут первыми. Параноикам объяснять что-либо бесполезно: если они вбили себе что-то в голову, то будут добиваться этого со всей возможной энергией. Впрочем, вас они, может быть, заметят в последнюю очередь, а вот один из других искусственных миров, основанных товарищами Ларионовым, Бережным, Тамбовцевым и Антоновой, уже находится под их ударом. Обнаружив это, я бросился вскрывать и другие подобные исторические последовательности, чтобы заключить соответствующие оборонительные договоры и установить системы раннего предупреждения о возможном вторжении. Если этого не сделать, то потом может стать безумно больно из-за бездарно упущенных возможностей. Работа у меня такая — ничего не оставлять на волю случая.
— Вы, товарищ Серегин, первый из императоров, который определяет свою деятельность как работу, — слегка улыбнулся мой собеседник. — Мне это даже как-то непривычно слышать.
