— В первую очередь, — сказала Малинче Евксина, — необходимо немедленно поставить в известность товарища императора, потому что этот человек очень не любит, когда от него что-то скрывают или недоговаривают. Мы, конечно, не собираемся идти этим скользким путем, но через некоторое время задержка станет просто неприличной. Кроме всего прочего, именно товарищ Сталин может принять решение, выходить нам на связь с этим линкором или нет. С этим вопросом тоже нельзя тянуть до бесконечности.
— Спасибо за совет, товарищ Малинче, — поблагодарил старшего социоинженера каперанг Малинин. — Так и делаем.
Он подошел к терминалу планетарной связи, положил на идентифицирующую панель левую руку со специальным перстнем-печаткой, подтверждающим его полномочия, одновременно правой набрав код императорской резиденции, то есть Ближней Дачи в Кунцево. Убедившись в наличии у вызывающего абонента соответствующих полномочий, терминал послал сигнал вызова. Соединение, как это ни удивительно, состоялось практически сразу. Товарищ Сталин по жизни был еще той совой, и спать обычно ложился уже под утро. Экран терминала осветился, и на нем появилось изображение Вождя Народов.
— Алло, товарищ Малинин, — сказал тот с грузинским акцентом, — я вас слушаю.
Командир «Полярного Лиса» быстро и четко, без лишних слов, доложил обстановку, после чего запросил разрешение на контакт с чужаком.
— Так значит, этот линкор нам не враждебный? — переспросил главный жилец дачи в Кунцево.
— Так точно, товарищ Сталин, — ответил каперанг Малинин, подумал и добавил: — Точнее, он не проявляет враждебности, а это немного разные вещи.
— Ну, хорошо, — усмехнулся в пышные усы Отец Народов, — раз этот линкор не проявляет к нам враждебности, я поручаю вам вступить в переговоры с его командованием и выяснить, для чего он сюда явился. Выполняйте, товарищ Малинин, и как все выяснится, немедленно осведомите меня об этом деле. Желаю вам всего наилучшего.
Однако, едва товарищ Сталин разорвал связь, поступил доклад от старшего сигнальщика Видала Горма:
— Товарищ командир, вместе со своими позывными линкор начал транслировать на нас направленным лучом песню «Священная война».
— Нет, товарищи, — покачал головой комиссар Щукин, — это кто угодно, но только не ваши неоримляне, ибо тем об этой песне знать неоткуда. Точнее, даже не так: это кто-то из наших, возможно, прошедший эту войну в ее исходном варианте…
— Подтверждаю предположение комиссара Щукина, — произнес искин Ипатий. — По моим расчетам, его истинность приближается к девяноста восьми процентам.
— Ипатий, — торжественно произнес каперанг Малинин, — приказываю тебе передать на линкор наши позывные и установить с ним прямой контакт. Как там, кстати, его название?
— «Неумолимый», товарищ командир, — ответил искин. — Линкор явно неоримской постройки, систершип «Несокрушимого», но это еще ничего не значит, как и то, что на момент отбытия «Несокрушимого» из реальности Неоримской империи такой корабль в списках флота не значился. Возможно, в то время он еще находился на стапелях или только был намечен к постройке. Искин Ипатий свой доклад закончил.
Тогда же и почти там же, линкор планетарного подавления «Неумолимый», главный командный центр
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Когда на крейсер начала транслироваться «Священная Война», там вдруг все резко ожили и забегали. Не успел Луций Спурий проиграть эту песню во второй раз, как в ответном послании к нам пришли позывные крейсера, назвавшегося «Полярным Лисом», а также предложение установить прямую аудиовидеосвязь, чтобы начальствующие лица могли пообщаться напрямую. Как говорится, лед тронулся. Давно бы так.
Связисты Луций Спурий и его коллега с той стороны Видал Горм все сделали быстро и качественно, и вот я уже вижу перед собой командира крейсера капитана первогоранга Василия Андреевича Малинина, настоящего человека из породы седых волков. Харизма из него даже по видеоканалу так и прет. Наверняка вся команда и многие случайные знакомые без ума от этого человека, за спиной которого столпился плотный хуман-эйджеловский конгломерат.
Однако нам пора говорить, и первым это сделал мой визави:
— Здравствуйте, товарищ Серегин. Должен сказать, что вы нас премного удивили, хотя за много лет службы я совершенно перестал испытывать эту эмоцию.
