В то время Вадим как ГИП вынашивал мысль о свободном, с учетом законов инсоляции[6], расположении домов внутри квартала взамен традиционной квадратно-прямоугольной планировке с ее ориентированием фасадов строго в направлении одной из четырех сторон света, вследствие чего одни квартиры осуждались быть навечно «солнечными», а другие — «теневыми». Свободная планировка, предоставлявшая, практически, любой квартире «право на солнышко», уже применялась тогда в Москве, Ленинграде, в столичных городах, но для условий Лесопольска такое объемно-планировочное решение могло явиться новшеством: то ли по инерции, то ли подчиняясь утвержденному Генплану, жилые кварталы проектировались филиалом по старинке, квадратами и прямоугольниками. Даже Скиба, казалось бы, противник всяких трафаретов, не обращал внимание на устарелость планировки, потому что занят был другой идеей. Всюду он пытался доказать, что, подобно развитию архитектурного ордера — от примитивизма дорического к нарядной усложненности коринфского — должна и будет усложняться и современная архитектура крупнопанельных домов, так что задача зодчества — форсировать этот процесс: искать и находить такие структуру и художественное оформление фасадов, такие цвет и фактуру наружных панелей, такие, наконец, пропорции и ритм балконов, лоджий, эркеров, чтобы уже теперь уйти от «дорического» облика жилых домов, хотя бы пока к промежуточному «ионическому». И Скиба не только говорил, но и много делал в этом смысле. Во всяком случае, первые построенные в Лесопольске безликие, бетонно-серые пятиэтажки отличались от домов последнего времени, с их разнообразием фасадов, облицованных керамической плиткой и усложненных гирляндами лоджий, как отличается человек в брезентовой робе от того же человека в выходной одежде. Воплощение проекта в жизнь — дело мучительной трудности, особенно для Лесопольска с его неразвитой материальной базой, — отнимало у Александра Александровича уйму времени и нервов (а он ведь исполнял еще и функции главного архитектора города), и у него, возможно, просто руки не доходили до пересмотра планировочных решений.
Единственно, кто мог явиться конкурентом в замысле Вадиму, был ГИП № 1, Барабанов, всегда, на совещаниях всех уровней, отстаивающий мысль о том, что элемент современного домостроения — это здание в целом, и поэтому путь к новым выразительным возможностям в архитектуре не в художественном оформлении или структуре фасада, а в композиции, тектонике, ритме и пластике объемов цельного квартала и микрорайона. Поговаривали, что Барабанов уже работает в этом направлении. Так что Вадиму предстояло превзойти его оригинальностью замысла. И, взвесив собственные возможности на этот счет, Вадим отправил Жорке Селиванову письмо с предложением места старшего инженера архитектурного отдела, и только-только успел, потому как Жорка, разочаровавшись окончательно в «Рудстрое», подыскивал проектный институт, куда бы можно было перебраться. Предложение Вадима должно было прельстить Селиванова еще и возможностью со временем осуществить в Лесопольске давнишний их замысел — строительство квартала из цветных домов.
Жорка приехал, и не один, а с женой Ларисой. К удивлению Вадима, Жорка отхватил себе красавицу — и мордашкой и фигуркой, — но удивление было приятное: Лариса с первого же дня их знакомства (по случаю новоселья Селивановых) стала незаметно строить глазки Вадику…
Жорка быстро нашел себя в отделе Ненашева, и тогда Вадим посвятил его в свой замысел свободной планировки жилого квартала. Идея Жорку воодушевила, и уже через несколько дней он приволок для показа с десяток ватманских листов, изображавших варианты планировочных решений. Вадим остановил свой выбор на одном из них: дома располагались в плане по спирали Архимеда, но так, что индивидуальный поворот каждого здания вокруг своей оси обеспечивал наилучшую инсоляцию.
Месяц спустя плодом их совместного творчества явился соответствующий проект. Но техническому совету под председательством Скибы пришлось рассматривать не один, а два проекта: второй, как и предвидел Вадик, был представлен Барабановым. Впрочем, «свободно организованная» планировка по спирали имела столь неоспоримые архитектурно-эстетические преимущества перед «свободно хаотической» планировкой Барабанова, что совет единодушно утвердил проект Вадима и Жорки, с единственной поправкой: продумать улучшение ветровой защиты квартала. И надо сказать к чести Барабанова, что он не только первым признал свое творческое поражение, но тут же подсказал победителям, как, ориентируясь на розу ветров, следует «довернуть» вокруг осей здания, чтобы они, не ухудшая инсоляцию, закрыли ветру доступ внутрь квартала.
Короче говоря, первенство Вадима среди архитекторов филиала было доказано — Скибе, во всяком случае, — и он, уже не скрывая своих намерений, сделал Вадика правой своей рукой, незаметно отодвинув на вторые роли Ненашева.
