На совете присутствовал и Гинтовт. Фомичев слушал предложения и молчал, не показывая своего отношения к ним. По крайней мере, старался. Сдаваться, как предлагал небезызвестный Кац, никто не собирался. Планы были один кровожадней другого. Нет! Никто не предлагал убить всех до единого и так далее. Съесть их детей и продать в рабство женщин – тоже. На совете собрались все же люди цивилизованные, поэтому предложения ограничились расстрелом прямо на реке. В этом случае присутствовали две разновидности – из «максимов» с судов или из пулеметов с вертолетов. Второе предложение – дать врагам высадиться и использовать пулеметы бэтээров и БМП. Эти варианты Фомичев отверг сразу. Использовать роту Черныха и тем самым срывать сроки операции в Итиле, как продолжал называть Хамлидж Фомичев, он тоже отказался. Тогда члены совета поинтересовались его вариантом переубеждения семи сотен злых мужиков, вооруженных холодным оружием и привыкших им пользоваться, не морщась от вида крови и запаха дерьма из распоротых животов.
Фомичев вздохнул и начал излагать свое видение предстоящих событий.
– Понимаете, в чем дело, это не просто семь сотен человек, которых мне жалко. Хотя это и так, но я ни за что не хочу за их переубеждение платить жизнями наших воинов. Это семь сотен потенциальных подданных князя Гинтовта – нашего верного и на данный момент единственного союзника. Поэтому, убивая их, мы ослабляем его. Потенциально!
Можно убить не всех, испугав их нашей техникой и оружием. Но испуг плохой стимулятор верности. К страху человек привыкает, пусть и не сразу. Чем мы взяли воинов трех родов? Честностью, смелостью и воинской доблестью. То есть мы заставили их нас уважать. И это помогло им признать нас в качестве старших. Сейчас такое время – власть еще нельзя купить за деньги. Ее нужно заслужить и завоевать, идя впереди своих воинов. Поэтому все старейшины родов будут здесь. И они будут в первых рядах своих воинов. Я знаю, что они все погибнут. Но никто не сможет их упрекнуть в том, что они прятались от врага.
Мы тут уже полгода. Впереди предполагается еще двадцать девять лет. Сегодня у нас есть пушки, пулеметы, патроны и снаряды к ним. На сколько их хватит? Никто этого сказать не может. Поэтому нужно готовиться жить здесь по местным если не законам, то хотя бы понятиям о чести. То есть нам крайне необходимо, чтобы нас боялись враги и уважали союзники. А для этого нужно совершать поступки, которые в их глазах видятся доблестью. Поэтому рота Черныха уходит в поход, а сражаться будет дружина. Грудь на грудь! Меч на меч! Это важно еще и потому, что мы – наше поколение – утратили умение убивать холодным оружием. Мы слишком цивилизованны – привыкли это делать издали. Не мы конкретно, а человечество. Я честно признаюсь – после поединка я еле сдержался, чтобы не вывернуться. Хорошо, не стал есть перед боем. Как чувствовал! А так точно бы не выдержал.
– Поддерживаю! Сам еле сдержался! – отозвался Федор.
– Вот! А наши бойцы – почти поголовно бывшие спортсмены! А спорт и война в этом плане различаются кардинально. И им нужно это преодолеть.
– А вдруг не сдюжат? – засомневался безопасник.
– На этот случай поставим сзади пару бэтээров или БМП. Но как видится мне, должны сдюжить. Оружие, броня наши не чета нынешним. Биться будем тут, поэтому у нас есть несколько дней, чтобы подготовиться самим и подготовить поле боя. Нужно создать условия, чтобы враг не смог реализовать свое численное преимущество. И вот это вопрос, который нужно обмозговать прямо сейчас.
Разошлись уже в темноте. Гинтовт придержал князя.
– Князь! Я не все понял, о чем говорили твои люди. Но понял, что у тебя есть оружие, способное убить всех врагов. И твои ближники предлагали это сделать. Однако ты предпочел честный бой. Князь! Я горжусь тем, что являюсь твоим союзником! Знай, в битве я буду стоять рядом с тобой. И если суждено нам – либо буду с тобой праздновать победу, либо погибну рядом!
– Знаешь, Гинтовт, ваше поколение – простое и простодушное! Вы говорите то, что велит говорить вам ваша совесть. Через много лет эти качества будут слабостью, которой обязательно будут пользоваться враги. Но сейчас я очень ценю эти слова. Потому что много лет я жил среди тех, кому нельзя было верить. А приходилось жить. Спасибо тебе и помни – у меня большие планы на тебя!
