– И р-раз! – подал команду Фомичев, и сто шестиметровых копий, качнувшись, опустились, выцеливая жертвы. Секунды… и удар! Удар, заполненный криками десятков умирающих людей. Копья, ударив в плотную массу тел, зачастую убивали по несколько человек. Выпустив из рук уже бесполезные копья, рыцари взялись за мечи. Фомичев ударил два-три раза, когда понял, что сопротивление исчезло. Бил не в конкретного человека, а в массу, видимую под собой.
– Стоп! – отдал он команду по связи. И тут же дополнил: – Громкую связь!
Через секунду над полем боя разнесся громовой голос. На не очень хорошем языке племени голядь, зато громкий.
– На колени! На колени! Кто хочет жить! Кто хочет умереть – стойте! Сейчас вы умрете!
Рев динамиков, спрятанный в ветвях деревьев, произвел впечатление, как глас с небес. Воины рухнули на колени. В этот момент из-за стены щитов выскользнуло пять десятков воинов родов, служащих князю, и отрезали войско от леса.
Фомичев, опасаясь, что в этой нервной обстановке забудет текст, достал из латной рукавицы листок с текстом.
– Воины! Вы проиграли битву! У вас есть теперь три пути.
Первый. Вы признаете первым князем племени голядь вождя рода Бобров Гинтовта. И приносите ему клятву в верности именем богов.
Второй. Те, кто не захочет служить князю Гинтовту, могут принести клятву верности мне, князю Вяземскому. Сейчас мне служат воины родов Выдр, Енотов и Лисиц.
И третий. Вы можете не согласиться ни с первым, ни со вторым выбором и просто умереть тут. Даю вам на раздумья шестьсот ударов сердца.
Фомичев замолк, и над полем из скрытых динамиков застучал метроном. Этот вариант окончания битвы рассматривался как основной, и его постарались обыграть и обставить насколько возможно пафосно и впечатляюще. Для самого плохого варианта предусматривались пулеметы БТР и пушка БМП. Через десять минут ситуация прояснилась. На службу княжеству решились перейти четыре рода – Волка, Медведя, Лося и Тура. Эти роды изначально были значительно более мощными, и их воины посчитали ниже своего достоинства идти в подчинение представителю более слабого рода. Таким образом, в подчинении у Фомичева оказалось семь родов, что крайне радовало его. Остальные согласились признать Гинтовта князем. Всего таких оказалось около четырех сотен человек, включая раненых. Кроме группы приблизительно в двадцать человек, отказавшихся признавать и князя, и Гинтовта. После того как выбравшие жизнь покинули поле боя, там осталась только кучка предпочевших смерть. Князь без сожаления оглядел их. Он предполагал, что таких будет значительно больше, и был рад, что ошибся. И махнул рукой. Через минуту эти воины стали похожими на ежиков из-за поразивших их стрел. Все было кончено.
Далее на поле боя были вызваны медики, принявшиеся оказывать помощь и спасать жизни тем, кого еще можно было спасти. Остальные отошли в сторону, и за них принялись Едивид и волхвы родов, уже принятых под руку князя. Воины клялись в верности именем богов. Одновременно по связи Фомичев опрашивал командиров подразделений об итогах боя. Конкретно его волновал вопрос, есть ли раненые и погибшие. И вот тут доклады его крайне порадовали. Погибших не было. Даже тяжелораненых не было – так, ушибы, случайные стрелы и удары по касательной, которые выдержала броня. Вот это было главным! Когда он поделился информацией с Гинтовтом, Чтибором и Федором, те отреагировали по-разному. Федор улыбнулся и сказал только: «Удалось!» Чтибор, изначально не веривший в возможность победы без жертв, удивленно хмыкнул. А Гинтовт долго не мог поверить, что в битве против врага, имевшего трехкратное преимущество, можно победить, не потеряв ни одного воина. Тем не менее это было так. А Фомичев занялся организационными вопросами – вызвал к себе всех старших родов, присягнувших ему, и распорядился в течение недели выбрать вождя всех семи родов. Кроме того, совместно с родами теперь уже князя Гинтовта необходимо было совершить похоронный обряд погибших воинов и тризну по ним. Князь со своей стороны обязался помочь с обеспечением этого мероприятия. Сожжение погибших было решено провести здесь же, на месте битвы. Фомичев пообещал, что в дальнейшем здесь будет насыпан курган и на его вершине установлен памятный знак в честь павших.
Делал он это с чистым сердцем. Ненависти и злобы к погибшим Фомичев не испытывал. Так сложилась судьба. Поэтому постарался заработать очки уважения у своих новых подданных. Ему было крайне важно их доверие.
Вышли с места стоянки ранним утром. Скорость держали небольшую – по словам командующего караваном бывшего командира эсминца Северного флота капитана первого ранга Самсонова Владимира Викторовича, не более восьми узлов. Наверно, это был суровый, просоленный морскими штормами капитан. А сейчас Никодимов видел перед собой молодого мужчину. Молодого, но очень уверенного в себе. Возраст поменялся, а опыт остался. Никодимов, выслушав ответ, почесал затылок и попросил перевести ему ответ на язык «сапогов». Капраз, снисходительно улыбнувшись, пояснил:
