На следующий день планировалось отловить нескольких более мелких представителей живности, в основном, травоядных или мелких хищников. Глюка и Телепуза осмотрел врач и категорически запретил их выезд на природу, мотивируя стопроцентную гарантию заноса в царапины микробов болезней, от которых у европейцев нет иммунитета. Братаны повыпендривались, но согласились, и были оставлены на попеченье Громова. Оставшимся четверым было уже не так интересно, да и мелкое зверье отлавливать оказалось весьма сложным делом: животные пребывали в знакомой обстановке, а браткам, с их габаритами и громадными сачками или сетками, в зарослях непривычных растений приходилось туго. Большинство отлавливаемых спокойно проскальзывало мимо. Так что когда усталые и голодные братки собрались вечером и обсуждали более чем скромные результаты дня, Громову без особого труда удалось убедить их, что самое важное они сделали, а наловить и отправить всяких там землероек, ползающих по деревьям ящериц, змей и, особенно, птиц следует поручить местным туземцам, которые за весьма умеренную платy всех отловят и отправят по нужному адресу. Тем более что некоторые животные мигрируют, сейчас их здесь нет, и когда они появятся – не известно. Не ждать же их, в самом деле, тут неделями. Решили, что это разумно, благо главный интерес – поиск снежного человека и охота на горных козлов еще не был удовлетворен. Все единогласно сошлись во мнении, что охота на горных козлов – это настоящее спортивное мероприятие, причем шансы победить у обеих сторон примерно одинаковые: там лесов нет – незаметно не подкрасться, да и понятие «козел» у братков особой симпатии не вызывало. Поэтому предложение Громова завтра же вернуться в Катманду возражений не встретило.
Утречком опять посетили рынок, купили всяческих охотничьих сувениров, и во избежание риска, учитывая сложность дороги, рассчитали время так, чтобы приехать засветло (а это по местному времени около семи вечера).
В «Гималаях» братки возвернулись в забронированные за ними номера, быстренько привели себя в порядок и решили отметить возвращение небольшим товарищеским ужином. С сожалением они узнали, что группа немецких ученых отбыла на место предполагаемого обитания снежного человека в район, прилегающий к горе Дхаулагири, высота, которая превышает восемь километров, немного уступая Эвересту; но очередь на восхождение на Эверест составлена на несколько лет вперед, а Дхаулагири, производя не менее впечатляющее зрелище, свободна, и в случае появления у братков желания совершить восхождение, скажем, на пару километров не представляется никаких технических или организационных трудностей. На большую же высоту нормально мыслящий человек не полезет. Туда лезут либо отморозки, либо те, кто желает добровольно что-нибудь действительно отморозить. Громов все это согласовал с братками, и на следующий день все вопросы были улажены. В эту сторону направлялся вертолет одной из международной организации по охране окружающей среды, перевозивший груз и нескольких геологов в один из многочисленных национальных заповедников. Руководство организации за символическую плату разрешило забросить группу русских пара-олимпийцев на туристскую базу в предгорьях. Полет пролегал через города Баглунг и Джумла с посадкой и дозаправкой в них.
Вообще, надежных вертолетов, приспособленных для полетов в горах при разряженном воздухе, тумане, резкой смене температуры и порывах ветра в мире не существует. Наиболее приспособленными для подобных развлечений оказываются бывшие армейские вертолеты Советской Армии, честно отслужившие в Афгане, горах Китая и невесть какими путями, оказавшиеся в Непале. Вот на одном из таких воздушных извозчиков, на бортах которого еще сохранились красные звезды и следы от обстрелов с земли, и предоставили место браткам. Единственно, предупредили, что в полете будет очень холодно, поэтому экипировка должна быть соответствующей. Поскольку у всех был опыт альпинистских походов, сей совет приняли к сведению и исполнили. Снаряжение брали из расчета, что на все про все уйдет не более недели. Их заверили, что в альпинистских кемпингах есть практически все, кроме, конечно, хорошего оружия, к которому братки привыкли, и каких-то несущественных мелочей.
