Иногда мне кажется, что я не женщина, а мужчина. Иначе почему все время замечаю, что женщины слишком сложные существа? Целоваться ей хочется. Так Колосов вокруг сколько времени юлой вертелся? Давно бы уже ответила взаимностью и целовалась бы сколько влезет. Нет же, надо усложнить все. Ужас. Неужели я такая же?
— Почему нет? Идем, — пожимаю плечами и улыбаюсь, когда Лиска снова помогает с шарфом. Если бы не чертов Антон, с рукой было бы уже гораздо проще. Он же своей выходкой вчера выкинул все мое лечение в топку. — Я за любой кипиш, если там тепло.
А действительно, почему нет? Давно пора расслабиться. Вдруг и правда с кем-нибудь нормальным удастся познакомиться? Было бы очень здорово.
Выходим из универа, и я закатываю глаза: стоят. Нет, они реально всегда тут ошиваются, да? Не всей толпой, правда, только Савельев и Колосов, а рядом с ними девчонка какая-то. Стоит, улыбается, рассказывает им что-то. Новая Ксюха?
Боже, сдалась мне эта Ксюха…
Лиска фыркает, по глазам вижу, что злится.
— Ну вот, что и требовалось доказать, он уже новую себе нашел.
Она говорит это громко. Честное слово, громко так, что и девчонка эта в лице вытягивается, и Колосов с Савельевым оборачиваются, и я хмыкаю от радости. Давно я скандалов с участием Нежновой не видела, очень давно.
— Лис, ты бы потише… — подстегиваю подругу, чувствую себя дьяволом на ее плече. Знаю же, что это только раззадорит.
— А что тише? Могу открыто заявить, что все мужики — козлы. Блондины особенно.
Бросаю взгляд на Колосова: он так умело сдерживает довольную улыбку, что даже я почти верю, что он в замешательстве. Савельев же рядом в открытую хихикает, а вот девчонке явно не до смеха. Она оборачивается, подбирает челюсть с пола и спрашивает:
— Девушка, у вас проблемы какие-то?
— У меня? — хмыкает Лиска и складывает руки на груди. — У меня никаких, а вот у вас, кажется, есть. Вы вот поверите ему сейчас, он вам цветочки подарит, на машине покатает, скажет, что влюбился, а потом сбежит, как кот трусливый, и все.
— Это я как кот сбежал? — включается Колосов.
Отхожу на пару метров от Лиски, чтобы наблюдать со стороны, и не обращаю внимания, как оказываюсь рядом с Савельевым. Только когда он шепчет на ухо «наконец-то», вздрагиваю и замечаю его. Действительно наконец-то, тут я с ним полностью согласна.
— А как кто? — продолжает Нежнова. — Пару раз отказала, а тебя и след простыл.
— Пару раз? Да ты меня постоянно отшивала!
— Смотрите, какой он впечатлительный, — кричит Лиска, а когда девушка, которая стала катализатором, называет их психами и уходит, Нежнова подходит ближе к Егору, чуть ли не тыча пальцем ему в грудь. — Да, отшивала. А что, мне надо было на шею к тебе прыгнуть, как всем твоим девицам?
— Да плевать на всех девиц, Неженка, я думать ни о ком, кроме тебя, не могу. А тебе все не так. Цветы не так, машина не так, на руках не так ношу, кино не так.
— В кино ты не звал.
— А потому что ты и в кино не пошла бы со мной!
— А вот взяла и пошла бы! Но ты решил быстро сдаться, — кричит Лиска и вдруг замолкает, когда до нее доходит смысл сказанного. Попалась.
— Пошла бы? — Колосов улыбается. Как раньше, слишком широко и счастливо. А Алиса молчит. Кусает губы, уже даже не психует, как минуту назад, просто смотрит на Колосова и понятия не имеет, что с этой ситуацией делать. — Неженка, скажи, правда пошла бы?
— Правда, — говорит, задрав нос, — но это уже не имеет никакого значения. Я видела, как эта курица в тебя глазами стреляла, так что с ней в кино и иди, понял?
— Это староста наша, Неженка, она нам о пропусках говорила.
— У него сейчас морда треснет, — шепчет Савельев, и я хохочу, потому что абсолютно такого же мнения.
— Все равно, — говорит Алиса и качает головой. — Уже все равно. Ты сдался, я приняла. Спасибо за цветы и за все вообще, я…
— Бля, чувак, да целуй ты ее уже! — кричит Савельев, и я киваю головой как обезумевшая. Какие тут уже разговоры, когда и так все ясно?
И он целует. А дурочка моя чуть не пищит от счастья, когда он на руки ее хватает и кружит, счастливо улыбаясь.
Купидон во мне чуть не дохнет от счастья.
Они останавливаются, прижимаются лбами и что-то говорят друг другу, но я отворачиваюсь, потому что это что-то очень личное и волшебное, лезть туда лучше не надо.
На глазах даже слезы счастья за подругу, не зря я говорила, что они будут идеальной парой, вот правда не зря.
— Вы все женщины такие сентиментальные, да? — хмыкает Савельев.
— Только одинокие, — срывается с губ, и я снова почти бью себя по лбу за излишние откровения перед ним. Нужно контролировать себя.
— Как рука?
— Жить буду. На обезболе, но буду.
— Лиз, — кричит Алиса, и я поворачиваюсь к голубкам, снова глупо улыбаясь, — а ты не будешь обижаться, если меня Егор домой отвезет?
— Буду рада, езжайте. Можете не предохраняться, я крестников хочу!
Нежнова краснеет, Егор улыбается — как будто когда-то перестает это делать, — а я чувствую себя неловко, оставаясь наедине с Савельевым. Что говорить-то? Пока? До встречи? Как-то все очень тупо.
— Подвезти? А то тебя так профессионально бросили.
