Через два часа Ксюха уходит, а я звоню Колосу, чтобы сказать, что я готов и можно меня забирать. Еще вчера мы договорились, что поедем на его тачке, потому что он пить не собирается, а я очень даже да. Какой смысл мне бросать тачку у клуба, если лучший друг на колесах?
Колос приезжает ко мне уже со своей ненаглядной, которая светится, как звезда на новогодней елке, сидя на переднем сиденье, которое я наивно полагал занять, потому что сзади ноги не вмещаются, но эти голубки держатся за руки, поэтому я ворчу, но почти покорно сажусь сзади, пытаясь уместиться.
Мы заезжаем за Гавриловой, она выходит из подъезда, чуть не падает в сугроб, и я закрываю глаза ладонью, тихо усмехнувшись: неуклюжая просто до смеха, такого не бывает, ну честно.
Она обнимает свою подружку, которая выходит из машины специально для этого, и садится назад, тут же уставившись на меня.
— А он тут что делает? — говорит мелкая, приподнимая бровь.
— Очевидно, сижу. — Колос не дожидается, пока мы решим свои вопросы, заводит мотор и везет нас в сторону клуба. Гаврилова всю дорогу смотрит на меня недоверчиво, прижавшись к двери так близко, как будто я могу ее сожрать, подвинься она хотя бы на сантиметр в мою сторону.
Но в диалог вступать не хочу, хрен знает почему на самом деле. Обычно наши колкие разговоры мне даже поднимают настроение, но мелкая сегодня такая странная, что решаю ее не трогать, себе дороже, она же руку не то что по локоть, по плечо отгрызет и не заметит даже.
В клубе мы садимся за забронированный столик, о котором, конечно, я единственный подумал еще вчера, и белобрысые сразу отваливают в свой мир, воркуя, а мы с мелочью остаемся сидеть друг напротив друга.
— Гаврилова, что с тобой? Ты слишком много молчишь, это пугает, — завожу разговор, но она вообще почти не реагирует. Тянет коктейль через трубочку, кусает губы и упрямо молчит. Поворачиваю голову, замечая сестренку, хмурюсь, когда вижу какого-то непонятного хрена, который трется рядом, но за Ксюху не волнуюсь, она все точно контролирует. — Земля вызывает, ау!
— Слушай, закажи мне фрукты, а? Не хочу пить, — внезапно оживает Гаврилова, и я даже немного радуюсь, что она не разучилась говорить. Не то чтобы это было бы слишком большим горем, но меня как-то особо улыбает в последнее время, что на все мои слова нашелся достойный соперник, пусть он и оказался спрятан в теле школьницы с длинными ногтями. Гаврилова этим ногтем и глаз выколоть может, я точно уверен, она ими рост компенсирует. — Пожалуйста, — добавляет мелкая, и я сдаюсь, уходя к барной стойке, потому что там дозваться хоть кого-то гораздо больше шансов, чем сидя за столиком, закрытым толпой танцующих людей.
Народу слишком до хрена, я пропадаю минут на пятнадцать точно, пытаясь прорваться сквозь пьяные тела. Наконец-то делаю заказ этой несчастной фруктовой тарелки, иду назад и застываю на месте от картины, которую вообще не ожидал увидеть.
Потому что Гаврилова в нескольких метрах от нашего столика зажимается с Антоном.
Да-да, с тем самым Антоном, который был моим хорошим другом до момента, пока не повел себя как скотина с этой самой Лизой.
Это удивляет и заставляет конкретно охренеть, потому что я не понимаю, как вообще могу на это отреагировать. Я, защищая ее, посрался с другом, чтобы она потом с этим же другом зажималась, как будто ни хера и не было?
Сука.
Злость внутри растет невероятно быстро, меня бесит все. Каждый человек в этом клубе, вообще все, что находится вокруг меня, даже музыка какая-то тупая.
Разворачиваюсь, уходя подальше, хочу свалить домой, купить пива и засесть в приставку, чтобы не злиться. Потому что я не понимаю, как такие лицемерные люди могут считать дерьмом меня.
Иду предупредить Ксюху, что сваливаю, потому что сестрица наверняка будет переживать, но вижу, что этот хрен зажимает ее слишком настойчиво. По глазам Ксюхи понимаю, что она недовольна, но мудак отваливать не спешит.
Ком злости внутри взрывается, разлетаясь по каждой клеточке тела.
— Слышь, отвали от нее! — лечу к сестре так быстро, как только могу, расталкивая народ, потому что этот козлина бесит неистово. Бля, ну вот если девушка не согласна, ну на хер трогать? С согласием не дает никто?
— Что, успела себе еще одного найти? Его выбрала, а мне сказать не решилась? — кривится злостью придурок, в котором я узнаю одного из студентов нашего универа. Он, кажется, на курс старше, но его мозгам это никак не помогает.
— Чего? — возмущается Ксюха, но слушать пустые разговоры я не намерен. Бью придурка в челюсть, с садистским удовольствием наблюдая, как он падает в толпу и кривится от боли.
— Сука, че ж вы все сегодня такие тупые-то? — Злость выливается в еще пару ударов, когда Кирилла поднимают и он пытается треснуть мне. — Сказали же, блядь, уйди. С первого раза сложно понять?
Мне хочется с огромным удовольствием втоптать его прямо в этот пол, я бью еще пару раз, но голос Ксюхи, кричащей позади, немного, на самую малость отрезвляет: вряд ли она хотела такого исхода.
— Артем! — кричит старшая, повиснув у меня на плече. Семейного скандала мне только не хватало…
