— Кого предала, Лиз? — Его лицо все еще в моих руках, он пристально смотрит, а еще… Еще он впервые назвал меня просто по имени. Это так неожиданно, что по сердцу бегут мурашки, устремляясь теплом вниз живота. Мне точно пора в психушку, это уже не шутки.
— Тебя, Тем. Тебя предала, поэтому и извиняюсь сейчас перед тобой, потому что стыдно. Вот.
Наверное, он думает, что у меня поехала крыша. Потому что еще неделю назад я бы не стала разговаривать с ним на эту тему, а если бы и стала, то разговор бы прошел немного иначе. А сейчас я стою, все еще, блин, держу его лицо, как будто боюсь, что он отстранится, и оправдываюсь, как маленький провинившийся ребенок. Потому что мне не хочется, чтобы Артем думал обо мне плохо.
— Ладно. — Он выдыхает, а у меня с этим выдохом камень с души падает, огромный, который таскать мне, такой маленькой, слишком тяжело было.
Опомнившись, отпускаю Тему, складываю руки в карманы, чтобы не потянуться к нему снова. Нужно научиться держать себя, пока чувства к этому парню горят во мне огнем. Мне диких усилий стоит не податься вперед и не поцеловать его, когда он стоит так близко. Даже кончики пальцев покалывает, словно кто-то маленький в кармане бегает и током их бьет.
— А ты о чем поговорить хотел? — нарушаю странно затянувшуюся паузу. Пара уже давно идет, но Теме, кажется, до нее и дела никакого нет. Пока он снова молчит и смотрит, пытаюсь не умереть от тахикардии. Сердце как ненормальное лупит в ребра в ожидании ответа Артема. Я не знаю, о чем бы он хотел поговорить со мной. Возможно, о моем странном поведении, и если все-таки да, то понятия не имею, какую чушь буду нести, чтобы оправдаться.
— Вообще я хотел сказать тебе спасибо, — выдыхает, а я хмурюсь. Извините?
— Спасибо? — глупо переспрашиваю. Он кивает. — За что?
— У меня вчера были первые тренировки с мелкими. Честно, никогда не думал, что мне может так понравиться работать с детьми!
Его глаза горят, улыбка тут же на губах расползается, и я улыбаюсь ему в ответ, искреннее радуясь.
— Я же говорила! Без хоккея не можешь и с детишками справишься! — дурацким порывом поднимаю руку и глажу Савельева по голове. — Молодец, Артем Станиславович, я в тебя верила.
— Вот за это, Лиз. — Опять зовет меня по имени. До мурашек. А потом перехватывает руку и сжимает горячими пальцами. Да чтоб тебя… — За то, что верила с самого начала и что поджопники мне давала, когда я руки хотел опустить. К детям тоже ты меня подтолкнула, и, короче, хер бы без тебя что-то вышло, коротышка. Спасибо.
Это «спасибо» медом по душе и сердцу растекается, а рука, лежащая в большой ладони, уже буквально огнем горит от такого нужного сейчас прикосновения.
Это другой Савельев. Не тот, который был месяц, два назад. Даже не тот, которого я позавчера видела. Этот Савельев осознанный, взрослый какой-то… Благодарный, улыбчивый. Такой Савельев, разлюбить которого просто невозможно, и от этого сердечко еще сильнее в боли сжимается.
— Ну, мы же друзья, — улыбаюсь, делая акцент на последнем слове. Он же сам говорил, и, когда я соврала, что парень у меня есть, он даже не расстроился. — А настоящие друзья так и поступают.
— Да. Наверное.
Смотрит на меня странно, и я на него не лучше, кажется. В глазах снова слезы стоят, как издеваясь надо мной и напоминая, какая я дура все-таки.
— Ты молодец, Тем. — Складываю ладонь в кулак и легонько касаюсь груди парня в районе сердца. — И вот тут у тебя не камень, и не ледышка. Даже когда кажется, что ты говнюк, каких поискать, потом понимаешь, что нет. Ты очень хороший, правда. Я рада, что ты появился в моей жизни.
Приподнимаюсь на носочки и целую Тему в лоб, потому что, даже стоя на скамейке, нормально достать до этой дылды не получается, а когда щеку обжигает одинокая слезинка, быстро обнимаю Артема, чтобы слабость свою ему не показать. Не нужно. Не хочу, чтобы думал, что я совсем идиотка. Лучше обниму, ведь… друзья же могут обниматься, да? Конечно, могут, с Лиской же я обнимаюсь.
Артем обнимает в ответ, своими огромными ручищами сжимает мою талию, а я закрываю глаза, желая продлить миг до бесконечности.
Влипла ты, Лизка. Еще сильнее влипла.
— Ладно, хватит, идем, а то пропуск поставят. — Отстраняюсь первая и спрыгиваю со скамейки, убегая к выходу из раздевалки. Глаза наверняка красные, не готова я такая на Тему смотреть.
Только делаю шаг за дверь, как на плечо падает рука Савельева. Он молчит, и я тоже, и мы идем к залу, обнимаясь, но выбегающий оттуда Колосов, несущий на плече Алису, чуть не сбивает нас с ног.
И что это было?!
Глава 21
