— Леонид Иванович, добро пожаловать, — Степанов протянул широкую мозолистую ладонь. В его голосе проскальзывали извиняющиеся нотки. — Может, сначала в контору? Чайку попьем, с дороги…
— Сразу на шахту, — твердо ответил я. — Бригада Коровина сейчас как раз спускается в забой?
Степанов побледнел. Явно не ожидал, что я знаю такие детали.
— Д-да, они на пятом горизонте работают.
— Вот с ними и начнем, — я застегнул куртку. — И давайте без парадной встречи. Мне нужно увидеть реальное положение дел.
Заметил, как переглянулись инженеры. Наверняка готовили показательный маршрут, а тут такой поворот. Что ж, тем интереснее будет инспекция.
— Разрешите доложить! — подал голос Черных. — На пятом горизонте вчера зафиксировано повышенное газовыделение.
— Тем более надо проверить, — перебил я. — Ведите к стволу.
По тому, как дрогнули плечи Степанова, я понял, что на шахте действительно не все в порядке. Что ж, придется разбираться на месте. В конце концов, для того я сюда и приехал.
Ламповая встретила нас тусклым светом керосиновых ламп и характерным запахом бензина для шахтерских светильников. Пожилая лампоносша Марфа Игнатьевна, работавшая здесь еще до революции, придирчиво осматривала каждую лампу перед выдачей.
— Вот, возьмите, Леонид Иванович, — Степанов протянул мне новенький предохранительный светильник системы Вольфа. — И обязательно бахилы наденьте, у нас внизу вода.
Я внимательно проверил лампу. В отличие от обычных шахтерских «коптилок», светильник Вольфа имел двойную защитную сетку и хитроумный магнитный затвор. При попытке открыть его пламя автоматически гасло. Надежная немецкая конструкция, специально разработанная для опасных по газу шахт.
— Бригада Коровина уже спустилась? — спросил я, натягивая тяжелые резиновые бахилы поверх сапог.
— Десять минут назад, — ответил Рудаков, нервно поправляя защитную каску. — Они сейчас в пятом западном штреке, на отметке минус триста сорок метров.
Клеть — шахтный лифт — ждала нас у копра. Массивная стальная конструкция, способная поднимать до тонны груза или восемь человек одновременно. Решетчатые стенки, покрытые толстым слоем угольной пыли, тускло поблескивали в лучах восходящего солнца.
— Прошу, — Степанов придержал тяжелую дверцу.
Мы вошли в клеть. Молодой рукоятчик Васильев, совсем еще мальчишка с пушком над верхней губой, дернул рычаг сигнализации. Три звонка — сигнал к спуску. Где-то наверху загудела подъемная машина.
Первые метры спуска всегда самые неприятные. Желудок подкатывает к горлу, в ушах закладывает от перепада давления. Клеть шла вниз с постоянной скоростью пять метров в секунду, максимально разрешенной правилами безопасности.
— На пятом горизонте повышенное газовыделение? — спросил я у Черных, перекрикивая грохот механизмов.
— Д-да, — начальник вентиляции едва заметно нервничал. — Вчера зафиксировали концентрацию метана до одного процента. Это… это еще в пределах нормы.
— В пределах? — я достал блокнот. — А показания интерферометра за последнюю неделю?
Черных побледнел. Было видно, что он не ожидал таких конкретных вопросов.
Клеть миновала водоносный горизонт. По стенкам ствола струилась вода, мелкими каплями оседая на наших касках.
Становилось прохладнее. На глубине трехсот метров температура держалась около двенадцати градусов круглый год.
— Стоп! — вдруг скомандовал я, заметив какое-то движение в стволе.
Степанов дернул аварийный тормоз. Клеть замерла между горизонтами.
— Что там? — встревоженно спросил Рудаков.
— Видите? — я посветил лампой на крепление. — Верхняк провис. Тут явно идет горное давление.
Главный инженер выругался сквозь зубы. Действительно, массивная стальная балка, поддерживающая крепь ствола, заметно деформировалась. Еще немного, и могла случиться беда.
— Немедленно вызывайте ремонтную бригаду, — распорядился я. — И усильте наблюдение за этим участком.
Наконец клеть достигла пятого горизонта. Нас встретил тяжелый, влажный воздух околоствольного двора. Своды штрека, укрепленные потемневшими от времени сосновыми брусьями, терялись во мраке. Только цепочка электрических лампочек, протянутая вдоль рельсового пути, обозначала направление к забою.
— Метан-сигнализатор работает? — спросил я, заметив характерный прибор на стене.
— Конечно! — поспешно ответил Черных. — Новейшая система, пашет, как часы.
Я подошел ближе. Стрелка прибора застыла на нуле, хотя даже невооруженным глазом было видно запотевание на шкале, верный признак неисправности.
— Так-так, — я сделал пометку в блокноте. — А запасные вентиляционные двери проверяли? По инструкции положено раз в сутки.
Внезапно где-то в глубине выработки раздался глухой удар, за ним характерный свист вырывающегося воздуха. Моя предохранительная лампа вдруг вспыхнула ярче, пламя внутри защитной сетки удлинилось. Характерный признак повышенной концентрации метана.
— Осторожно! — предупредил я. — Степанов, срочно связывайтесь с бригадой Коровина! Кажется, у нас серьезные проблемы.
Черных покачал головой.
— Бывает такое, Леонид Иванович. Зачем беспокоиться? Это просто небольшой выброс.
