Голова Бензи всё ещё шла кругом, когда в её кабинет ворвалась толпа голо-рацци, вооруженная аудиовидеоаппаратурой, а также не менее тягостным восхищением, почитанием и выражением показной полусобачьей преданности.
Сейчас её мозг заполняла Кристина Марш. Она начала вопить, как только её задержали.
«Что должно было произойти с этой хорошей школой, как ты думаешь, после того, как они использовали то, что ты им предоставила? — хотелось завопить Бензи. — Не говоря уже о тебе. Ты заметила, чтобы Джянни проверяли, в кого им стрелять? Они получили от тебя, что им было нужно...» — но это было бесполезно. Ей разрешили присутствовать на медикаментозном допросе, где были слова и о пятнадцатикомнатном особняке и суперяхте, секретной собственности Кристины и ее мужа на Мейсерз-Ройд, множестве стильных туалетов и других вещах, купленных ценой крови особей ее вида... Она вспомнила, как удивлялась дорогой одежде Кристины. А как она остроумно «сэкономила время», обнаружив эту проклятую белую вспышку!..
Она не завидовала судьбе Кристины. И не ощущала к ней особой жалости.
— По очереди! — хором кричали репортёры друг другу, возвращая её к реальности.
— Какой урок должно извлечь из этого человечество? — прорвался один из них.
— Но, как правило, это все-таки был Макс, - услышала она свой голос.
— Макс? — спросили они хором.
— Макс, — сказала она, — это специальная модель. Как бы вам сказать... информация закрытая... Могу отметить только то, что он разработан для сверхспециализированных применений в системе внутренней безопасности. — Это успокоит начальство. К тому же он действительно, как оказалось, разработан для таких применений. Хотя сначала об этом никто не знал. Теперь он будет отвечать за тестирование нового персонала ЦОБС. Пусть предатель попробует пройти сквозь него... — Более конкретно, — добавила она, — так как он не был подключен к сети Боло, он оказался не подверженным воздействию вируса и смог провести сравнительный анализ данных.
Ещё пятнадцать минут «без комментариев» и «закрытая тематика» убедили их прекратить терзать её и попытать счастья у Макса.
Вот тогда-то Эммет и попросил их всех вон.
Пер. Ю.Балаяна
— Тиммин! — Крик этот потерялся в грохоте взрывов. Пещера была где-то впереди — где бы то ни был этот перед.
Не обращая внимания на разрывы снарядов, Ирена Калгари побежала обратно, к воронке, возникшей несколько секунд назад между Иреной и Тиммином, бежавшим сзади неё. Она спрыгнула в воронку и увидела, что мальчик лежит ничком, зарывшись лицом в грязь. Она быстро перевернула его.
— Тиммин! — крикнула она ему в ухо. Не дышит. Сердце не бьется. Она вытерла рот мальчика испачканным пальцем и дважды наполнила его легкие своим дыханием. Потом расправила тело и нажала на грудь; чтобы запустить сердце.
— Раз... два... три... четыре... пять... Дышать! — Ирена выкрикивала эту последовательность, как мантру[19], сопровождая ее толчками в грудь и вдуванием воздуха.— Раз... два... три... четыре... пять... Дышать!
