Что-то тянуло её за рукав, но она не обращала внимания, занятая оживлением мальчика. Ей казалось, что он вздрогнул, что его легкие стремятся втянуть воздух, что по его лицу текут слезы.
— Раз... два... три... четыре... — Близкий разрыв сделал её голос неслышным даже для её собственных ушей.
Что-то снова сильно потянуло её за рукав. Ирена посмотрела туда. Рядом стояла и размахивала руками девочка. Она что-то кричала, но слышен был лишь грохот огневого вала.
— Уходи, Леандр! Беги в укрытие! — раздраженно кричала Ирена. Она прервалась, чтобы резко махнуть рукой, приказывая девочке уйти. Но девочка не отпускала рукав и пыталась схватить ее ладонь.
— ...умер! Он умер! — Голос Леандр прорвался в паузу между разрывами. И снова загремели взрывы.
Ирена встряхнула девочку и возобновила свои бесплодные попытки.
— Раз... два.. Черт, Леандр, я же сказала... — Это в ответ на очередной рывок за рукав. Ирена хотела оттолкнуть девочку в направлении, где, по её мнению, была пещера, но натолкнулась на что-то другое. Это была нога.
Она была отделена от тела намного выше колена. Леандр держала её в обеих руках, умоляюще покачивая. Нога Тиммина. Ирена в ужасе шлёпнула девочку, и нога выпала из рук Леандр. Потом, когда реальность достучалась до её сознания, Ирена обернулась и посмотрела через плечо.
Кровавая отметина обозначала место, в котором из тела Тиммина вытекла жизнь. Кровь, невообразимо много крови вытекло в землю, глубоко пропитав ее.
— Он умер, он умер! — Всхлипывания Леандр перекрыли ослабевшую на мгновение канонаду. — Идем, Ирена, пожалуйста.
Оцепеневшая Ирена позволила девочке увести себя. Вокруг взлетали и падали комья грязи, камни, сорванные с поверхности силой взрывов. Каждый близкий взрыв вызывал детонацию грудных клеток, как будто они сами готовы были взорваться изнутри.
Позади раздался сильный взрыв, бросивший их на землю. Ирена обернулась. Её взгляду представилась изрытая поверхность. Тиммина она больше не увидит.
— Давай, давай сюда! — кричала Леандр,— Ползем!
Ирена послушно ползла за маленькой девочкой,
— ...недалеко! — снова прорвался уговаривающий голос.
Они ползли, вжимаясь в землю, обнимая её. Ближайшие взрывы подбрасывали их.
Маленькая девочка подгоняла ее.
Грязепад внезапно прекратился. Они были под козырьком. Нет, не под козырьком — в пещере. Два воина вползали в последнее прибежище человечества. Грохот снаружи поутих, выродился в отдельные хлопки, и наконец стало совсем тихо.
Ирена встала, взяла Леандр за руку, пересекла невидимый барьер, охранявший вход, и они погрузились в прохладу убежища.
Внутри Ирена прислонилась к холодному камню стены и прижала к себе девочку.
— Мы в безопасности, — сказала Ирена.
Леандр подняла голову, попыталась улыбнуться, но вместо этого разрыдалась.
Ирена крепко прижимала к себе девочку, голова которой была как раз на уровне её желудка.
Ирена посмотрела на прижатую к ней одиннадцатилетнюю девочку и нежно погладила ее по голове. Ирене Калгари был тридцать один год, и она была здесь старшей.
Привыкнув к полумраку, Ирена различила выражения на маленьких запачканных лицах окруживших ее детей. На некоторых читалась укоризна, на других — испуг или опустошенность. Некоторые смотрели прямо перед собой, но большинство пожирали ее глазами.
— Пошли, — сказала Ирена, уводя их вниз, в глубину пещеры. Леандр всхлипнула в последний раз, пожала руку Ирены и заняла место в конце шествия, следя, чтобы никто не отстал.
Никто не знал, когда были построены эти пещеры, но Ирена была почему-то убеждена в их искусственном происхождении. Они были очень старыми, о чем говорила прямолинейная геометричность их очертаний. Очевидно, при их строительстве применялись еще макроинструменты. Нанни оставили бы после себя мягкие скругленные формы.
О макроинструментах Ирена узнала лишь на прошлой неделе, когда обратилась к данным о Большом Скачке. Данные так редко вызывались, что нанни могли собрать в своей коллективной памяти лишь скудные следы. Она узнала о добыче угля, варке стали и что-то о необыкновенно мощных резервуарах или танках — но эти данные были сильно искажены. Она узнала бы больше, если бы Тиммин не выбежал и не погиб. Но мальчик не мог поверить, что его отец больше не вернется, что его не стало.
