Лица мужчин и женщин сменяли друг друга. Я старалась улыбаться, кивать каждому, но мечтала лишь об одном: быстрее скрыться в своих покоях, чтобы дать волю чувствам.
— Вы голодны? — спросила домоправительница.
— Нет, спасибо. Поднимусь к себе. Устала с дороги.
И только Нира знала, насколько тяжело мне давались шаги. Поэтому девушка не оставила меня, взяла под руку, помогла добраться до ближайшей комнаты и сесть на кровать. Вновь потекли слезы. Горничная опустилась рядом и обняла, не отходила долгое время, пока не стало хоть немного легче.
— Вам нужно полежать.
Я не противилась, позволила снять с себя платье, надеть легкий халат. Под одеялом оказалось холодно, но оно вскоре согрело тело.
— Поспите, — тихо проговорила Нира и поправила мои волосы, а затем вышла в коридор.
Стоило смежить веки, как события последних дней пронеслись перед внутренним взором. И так случалось постоянно с момента ареста Дэймара. Вот стража забирает его, обессиленного, полностью не пришедшего в себя, из собственного дома. До сих пор остался привкус тревоги на языке. Я никогда не волновалась так сильно, чтобы даже после их ухода не прекратить мерить шагами комнату, отказаться от приема пищи и без конца думать о муже.
Он должен был вернуться, вот только ни вечером, ни утром не появился. К кому обратиться в столице, если я ни с кем там не знакома? Благо, с помощью Марвина и Гровера я узнала, где отыскать Лэнса, как к нему попасть, и наведалась… в тюрьму. Вид мужчины за решеткой усилил беспокойство. Грязный, с мертвецки белой кожей и залегшей усталостью на лице, он взял мои руки в свои и четко проговорил:
— Уезжай. Беги, пока не поздно.
— Что происходит?
— Айлин, — понизил Дэймар голос до шепота, — вызывать демона запрещено законом. Его искали два месяца и теперь не смогут усмирить. И виновник — я.
В серых глазах плескалось беспокойство. И я была уверена: в тот момент он боялся именно за меня.
— Но его вызвал не ты.
— Откуда ты знаешь? — нахмурился мужчина и посмотрел в сторону, будто проверяя, не подслушивает ли кто. — Неважно. Главное, скрывайся, никому не рассказывай о нашем браке, а важные документы в кабинете сожги, чтобы их никто не увидел. Айлин, для всех ты просто невеста, которая ни о чем подобном не слышала. Уходи. И тогда с тобой все будет хорошо. А также обязательно найди способ разорвать нашу связь.
— Я не могу, — возмутилась я и сжала его руки.
— Иди. Прошу. И не оглядывайся.
— Держи, — протянула я ему фигурку короля. — Это последняя. Я…
— Аннэ Блэр, время истекло, — не позволил мне договорить стражник, за немалую сумму согласившийся отвести меня к заключенному.
Я укрылась одеялом, спрятав голову. Неделю назад мысль, что белая полоса жизни уже блестит на горизонте, несказанно обрадовала, но то был мираж, иллюзия, развеявшаяся после освобождения демона. Спину пронзила дикая боль, из уст сорвался крик. Я стиснула зубы, ожидая новых ударов, которые последовали незамедлительно.
Пальцы тряслись, из глаз брызнули слезы.
— Аннэ? — в комнату ворвалась Нира.
Она быстро откинула одеяло, взяла зеленый камень и принялась залечивать раны, появляющиеся на теле с завидной частотой. Горничная давно перестала задавать вопросы. А я даже не хотела представлять, чем именно били моего мужа.
Наверное, если бы не фарс на суде, то он и не попал бы в Хормунд. Несмотря на наставления уезжать, я до последнего не верила, что его осудят настолько строго. Разве можно не учитывать приближение к императору, старые заслуги и уважение других людей? Однако стоило услышать все обвинения своими ушами, как те просьбы обрели смысл.
В зале присутствовало много людей. Я знала лишь троих. На лице Мари не дрогнул ни единый мускул в минуты наглой лжи. По ее словам, Дэймар вызывал демона. Она аргументировала это его желанием разорвать с ней магическую связь и выкинуть на улицу из-за потери ребенка. Дальше был Млиар. Мужчина подтвердил сказанное и добавил, будто мой муж грозился воззвать к кровной клятве и заставить его разбираться с существом из другого мира. Гровер же по большей части молчал. А затем Лэнс… он… ничего не опровергал, даже сознался в содеянном, выпрямив спину и гордо подняв подбородок.
Я с трудом сдержалась, чтобы не выкрикнуть с дальнего ряда: «Ложь!» Но вместо этого мне пришлось натянуть капюшон и слегка пригнуть голову. Как бы не хотелось защитить мужа, мои доводы подкреплялись лишь видением, навеянным демоном, поэтому не имели силы. Да и невесту Лэнса не вызывали на суд, словно ее не существовало. Странно.
Зачем я отдала мужу короля? Последняя шахматная фигура из подаренной отцом коллекции. Я прижала к груди вырезанного Нирой коня и закрыла глаза. Партия проиграна. Белые пали под натиском обстоятельств. Ничто не защитило главную фигуру от напасти, страданий, потери имущества и лишения фамилии. Теперь не было имений Стэйнер.
