Трясло его, кажется, до самой общаги, где волей-неволей пришлось, выдохнув, взять себя в руки – мало ли, у Штофа глаза на затылке, или он эмоциональный фон человека поверхностью кожи чувствует.
- Привет, Антон. Слушай, могу я тебя попросить о небольшой помощи? – Пан придал голосу почти непринужденной уверенности, что, признаться, было не так-то просто, как казалось сперва.
- Попросить можешь, - откликнулся тот как всегда бесчувственно, не отрываясь от висевшей над его письменным столом серебристо-белой проекции человеческого мозга, в которой от прикосновения его стилуса некоторые зоны загорались зеленым или красно-оранжевым цветом, - если помощь в моих силах.
- У меня в базовой модели поединка не выходит захват с плеча, никак, - начинать, так сразу с самой сути, - я вообще самый слабый в группе по рукопашному бою, а ведь рост должен быть моим преимуществом. Ты можешь провести со мной пару тренировок? Если есть время, конечно…
«Чтоб я сдох, я должен суметь, - зло крутилось в мозгу Пана, - даже Антона вытерплю лишний час, но я покажу этому… этому… чего я стою!»
- Не в росте дело, Пан, - качнул головой Антон, выйдя из-за стола и подтолкнув Пана в центр комнаты, потом встал чуть позади него, как это делал на тренировке Алексис, и начал объяснять по отдельности, в деталях, каждое движение. Ниже соседа почти на целую голову, Антон двигался удивительно легко и четко, ничуть не уступая Мастеру Бранту, твердо направляя руки и тело мальчишки своими руками:
- Смотри, здесь правая рука идет назад, а левая… Нет-нет, хватая меня за шкирку, ты ничего не добьешься. Тааак, потом чуть наклон… По сути, ты должен перебросить меня через себя… - к удивлению Пана, Антон оказался и правда очень неплохим тренером, и все же он чувствовал себя неловко, - …то, что я ниже тебя, сейчас будет на руку, но надо быть проворнее, с одного взгляда оценивать противника, в чем твое преимущество, а где – слабые места. И решительнее. Следи за реакцией, Пан, ты по сути должен предупредить удар, а не защититься. Запомни, что тренировка ничем не отличается от настоящего поединка.
Тренировка-то не отличается, а вот Алексис… Проклятый мальчишка!
В замедленной драке, словно в танце, молодые люди неловко балансируют между мебелью в центре тесной комнаты.
А вечером он позвонил – Мастер Брант – и сообщил, что согласен с выдвинутым кадетом требованием. Пан, наверное, и сам не понял, что именно в минуты этого разговора кольнуло его так больно, что делать больше уже ничего не хотелось. Только сухо поблагодарить Антона за этот краткий урок и лечь спать носом к самой стенке, без ненавистных снов, где все по-другому.
Занятия у четвертой группы были на следующий день только после большого перерыва, во второй половине дня, а с Первым Мастером еще пуще – только последний час, во время которого Пан молчал словно рыба и всячески делал вид, что его здесь вообще нет, хотя от проверочного теста его это, разумеется, не спасло. Алексис внешне был по Уставу сдержан и почти даже меланхоличен – хотя, может быть, мальчишке и показалось невесть что, слишком уж несовместимыми казались ему два этих понятия. Только парни – Артур и Колин – в конце дня задержались немного, подозвав Пана к себе, спросили, не знает ли он, отчего Дени не было на занятиях, что Стеф такой бледный? Пан, конечно, не знал, да и едва ли сам бы обратил свое внимание на этот факт, очевидно связанный с теми самыми переменами, о которых вчера говорил Мастер.
Да, Мастер. Он уже запирал дверь в свой кабинет комбинацией цифрового замка, когда Пан спешно подошел и чуть замялся, потом словно вспомнил, что пришел не нагоняй получать, а качать права, и выпрямился, решительно глядя сверху вниз на стоящего в двух шагах перед собой Мастера. Получилось всё равно неубедительно.
- Ну… Вот. Насчет вчерашнего разговора…
- Ох, Пан, - выдохнул тот, - пройдемся? Поговорим, заодно покажу кое-что, - Мастер перехватил поудобнее папку и зачехленный компьютер и направился в сторону западного крыла. Широкий и недлинный остекленный коридор упирался здесь в немного потертую металлическую дверь и расходился на два рукава направо и налево; Алексис отворил дверь – явно тяжелую, однако незапертую, - и скользнул внутрь. Несколько узких лестничных пролетов (совсем как там, на пожарном ходе, воспоминание о котором заставило Пана сейчас неуверенно поежиться) отмерили два или три этажа, когда Алексис, наконец, подал голос:
- Знаешь, что здесь? - Он обернулся на ходу, потом отворил вторую такую же дверь, пропуская кадета вперед себя, и вышел вслед за ним, удивленным, на крышу здания. – У Академии есть свой небольшой центр наблюдения за погодными явлениями. Вообще-то вход сюда свободный для всех желающих подышать свежим воздухом, и дверь не запирается, но почему-то мало кто об этом знает. Мы с предыдущим напарником частенько тут на перерывах курили и обсуждали дела…
