Пан огляделся – отчего-то вид, открывающийся на Высокий Сектор даже со скромной высоты четвертого этажа, почти заворожил его, и территория Академии со всеми входящими в нее учебными и жилыми корпусами, со своими зелеными газонами и гравиевыми дорожками казалась последним кусочком какого-то старинного умиротворения в гуле широких улиц, наводненных машинами, и высотных зданий из стекла, металла и бетона. Почему-то здесь три яруса дороги, лентами оплетавшие дома на фоне белого моря пышных кучевых облаков над горизонтом, смотрелись совсем иначе, нежели в постоянной дымке пятого квартала, смотрелись почти утонченно изящно, а главное – тихо, будучи закрытыми стеклянными трубами, а не пыльными громадами дорог. В отличие от подавляющего большинства крыш Среднего Сектора, эта не была сплошь заставлена солнечными батареями или утыкана зелёными насаждениями, но имела весьма большую, ничем не загроможденную площадь, по которой свободно перемещались люди.
- Классно, - выдохнул он, обернувшись к Мастеру, запоздало понял, что снова держится совсем не так, как планировал изначально, и спешно перевел взгляд на множество устройств и приборов, что располагались практически по всей поверхности крыши.
- Здесь тоже проходят наши исследования, - отозвался Алексис, не то действительно не заметив, не то сделав вид, что не видел замешательства мальчика, - с помощью пиранометра и гелиографа наблюдают активность солнца: силу радиации, интенсивность и продолжительность солнечного сияния в течение дня; нефелометр и дисдрометр – это облака, осадки и всякая дрянь, которая в них содержится после всего прошедшего… Там, - он махнул рукой в сторону небольшого стеклянного павильона в дальнем конце крыши, - тоже множество весьма нужных приборов. В Большом Имперском Университете, конечно, метеорология развита получше нашей, но мы этим тоже занимаемся, не знал, верно?
- Нет, - качнул светловолосой головой кадет, снова оглядываясь по сторонам – на этот раз с явным удовольствием, а не изумлением, потом посуровел, взяв себя в руки:
- Эй, а мы не слишком на виду?
- Знаешь, Пан, всегда остается большой шанс, что всем плевать.
- И давно ли такая беспечность?..
Алексис не то фыркнул, не то хмыкнул и немного помрачнел.
- Нет, недавно. Но в том, что мы сейчас здесь, действительно нет ничего предосудительного. В конце концов, тебя ждет выбор, а моя обязанность – правильно тебя и каждого из моих первокурсников к нему подвести. Вдруг ты решишь изучать химикаты, что валятся на наше славное Отечество с небес. Ладно, выкладывай, что за муха тебя укусила.
- Никакая не муха… - Всеединый сохрани, как же сложно подбирать подходящие слова! – Я просто не могу так, понимаешь? Я же здесь для дела, да? А получается… бред какой-то. Ничего в итоге не получается. - Нет, он не скажет ему, ни за что не скажет ему, что думать ни о чем, кроме него, не может…
- Короче. В тебе проснулся карьерист, почувствовавший вкус жизни, который небеспричинно хочет быть успешным, когда ему выдался такой дивный шанс, но ему мешает дурной мальчишка, которому чувства (и это слово Мастер произнес беззвучно, одними лишь тонкими губами) затмили разум. И ты как-то хочешь пойти на поводу у этого мальчишки, но только как-то так, чтобы не потерять заодно еще, кстати, не обретенного успеха. Так?
- Не вали на меня! - Вспыхнул Пан.
- Не отнекивайся передо мной. - С леденящим спокойствием во взгляде парировал Мастер.
- Нет, не так. – Потупился Пан, смущенный прозорливостью Бранта. – То есть…
- Святая Империя, как же ты мне надоел… - Выдохнул Алексис облачко табачного дыма. - Хуже девчонки, честное слово. Реши уже, наконец, чего ты хочешь, а? А потом выставляй какие угодно требования, только так, чтобы я смог рационально и адекватно объяснить их Наставнику Байну или прочим вышестоящим лицам.
- Я тебе надоел? – Пан, казалось, едва не поперхнулся от негодования. - Тогда какого фига ты меня держишь? Мне надоело играть в эти тупые игры, у которых ни правил, ни смысла ни на грамм, и я не собираюсь дальше терпеть твои выходки!
