Уже после занятия, покинув классную комнату и направившись в свой кабинет, Алексис впервые не без удивления почувствовал какую-то легкую неловкость от мысли, что собирался сегодня и ближайшие несколько дней наблюдать через камеры за Ники и прочими ребятами – он этого без особой необходимости почти никогда не делал, став Мастером, но последние обстоятельства и промашка, стоившая, вероятно, жизни Даниелу Оурману, вынудили его несколько поменять свои взгляды. Да и не в Оурмане с Ивличем дело, чего греха таить. Молодой человек вывел на экран компьютера аудиторию, в которой только что покинул своих подопечных, а сам уткнулся в документы, принесенные ему утром Виктором. По голосам, звучавших с записи, он ребят и так различит без труда, а так совместит два полезных дела.
- Ну что, кто у нас тут? Болтун, ворчун, любимчик-провокатор и аутсайдер? - Ники вопросительно вскинул светлые брови, словно ожидая от мальчишек подтверждения своим словам, едва только сам Брант покинул аудиторию.
- Ты еще задиру-новичка с цыплячьей прической забыл. - На удивление спокойно и холодно отозвался Пан, не отрываясь от экрана планшета, в котором и так как будто прятался всё прошедшее занятие.
- Почему ж задиру, это ты всё дерзостями сыпал, не я…
«Да он еще не знает, что для Пана дерзость», - усмешкой пронеслось в голове Алексиса, но разговор ребят явно привлек его внимание. Кажется, Ники – мальчишка действительно внимательнее, чем молодой человек ожидал после разговора с Мастером Аккерсоном.
- Так, значит, в фаворитах у нас Вайнке, да? – Парнишка в очередной раз смерил Пана оценивающим взглядом и явно поставил на нем в своих личных заметках отрицательную оценку.
- В фаворитах у нас Мастер Брант, - отозвался на его реплику Артур, не давая никому вставить своего слова, - у них отношения банного листа: как один ни изворачивается, а второй от него не отлепляется. Так что с «любимчиком» ты, пожалуй, промахнулся.
- Парни, завидуйте молча, - отозвался Колин из-за спины Пана, потом наклонился к нему через стол, - не слушай их, - чересчур громко шепнул он, явно не заботясь о том, услышат ли его одногруппники, - народ реально просто завидует твоему упорству и твоей прямоте. Все же понимают, что только через постоянное внимание к себе можно чего-то дельного добиться, а Мастер тебя, похоже, всё еще не послал – это добрый знак для тебя. Ты всех нас опередил, вот мы локти и кусаем теперь. Мастер Оур… п’едыдущий Вто’ой Мастер, - спешно одернул себя кадет, - я думал, будет круто учиться у него… а не вышло, видишь. Слушай, а пойдем, покурим?
Согласившись мысленно со словами кадета, Алексис закурил и вывел на экран обозрение двора. Да уж, если качество записи у всех камер подобное до индивидуальной подстройки, то можно о них вообще спокойно забыть и не переживать, не разобрать же ни единого слова. (Настучать бы им по голове, этим славным механикам, да разве ему самому теперь есть резон?..) К тому времени, как настройки были выставлены, Пан уже успел продолжить прерванный разговор, прислонившись спиной к высокой ограде на небольшом расстоянии от входа:
- … обще козёл он, этот Ники.
- Да ладно, он п’отив нас не попрет. Роту мозгов отмолчаться хватит, а нам оно ‘азве надо? – Колин сейчас говорил тихо, очень спешно и чуть картаво, глотая некоторые звуки, - как всегда, когда выказывал волнение, и это отчего-то немного удивило Алексиса, ведь видимых причин на то, по сути, не было. - Стефу особенно, ты его видел, он зеленый аж ходит после того, как остался без б’ата. Я так понял, они их не только в учебе разделили, да, а вообще насовсем, да? И кому только такое в голову пришло?.. А’тур, он вонючка, но не подлец, а вот насчет этого Ники я пока не уве’ен… Первое впечатление – отстой. А ведь из лучшего квартала, гово’ят. А ты, кстати, из какого?
- Из пятого, - нехотя отозвался Пан, сосредоточенно пиная носком ботинка металлическую перекладину ограды.
- О. Ладно, тогда не бухчу, я из девятого. А Рот?
- Кто его знает, я с ним дело не имел и не особенно хочу. - Сухо отозвался Пан, по-прежнему глядя себе под ноги. На несколько секунд воцарилось молчание, прерванное репликой Колина, оказавшейся, судя по всему, одинаково внезапной как для Алексиса, давно уже оторвавшегося от бумаг и не пропускавшего ни единого произнесенного слова, так и для самого Пана:
- Слушай, а ты, похоже, но’мальный.
- Что?
