Проверки в школе постепенно сходили на нет, и происходило это, похоже, не только внешне, но и действительно изнутри – об этом Ия могла судить, во-первых, по тому, что коменданты все реже появлялись теперь молчаливыми наблюдателями на уроках, хотя и пребывали в учительской почти круглые сутки, а во-вторых, саму её словно постепенно и невзначай начали вдруг вводить в курс школьных дел более, чем когда-либо прежде. И так же, как ушедшим летом она внезапно узнала о существовании бомбоубежища, так и теперь постепенно начали все чаще всплывать какие-то, казалось бы, мелочи, по которым, однако, если вдуматься, можно было составить картинку куда более полную, чем Ия видела раньше. А узнала она, например, о том, что коменданты, прежде чем завершить свою работу, проверяли личные дела всех учеников и учителей на наличие заметок об административных нарушениях или эмоциональной нестабильности. Или, например, проверяли причины отсутствия и тех, и других на каких бы то ни было общественных мероприятиях за последние почти полгода. Или даже расспрашивали её саму, Ию Мессель о профессиональной деятельности её родителей – и это неожиданно показалось ей по-настоящему мерзко. Самая главная загвоздка была в том, что девушка даже не успела как следует подумать и понять, чего именно они хотят услышать от нее: что она знает о матери? Или насколько она в курсе текущих дел Грегора? Уж они-то сами точно были в курсе… Святая Империя, что может быть хуже, чем иметь отца-коменданта?.. Если всё это – тоже составляющая часть ее повышения, то и даром оно ей не сдалось, заберите назад. Да, как сообщил вчера директор школы, это действительно была последняя неделя Ии на должности младшего учителя, а со следующей она уже шла немного выше.
Только, думая об этом, вместо того, чтобы радоваться или гордиться, девушка каждый раз внутренне почти что содрогалась: неужто действительно вот так неблагонадежные и существуют в Системе, еще и продвигаясь по ней? Неужто те двое, кто попытался изменить существующий строй, тоже пробрались туда, на самый верх…как-то? Новости тогда заявляли, что покушение было совершено группировкой Средних, да Ия и сама не поверила бы, что террористы могли быть Высокими… Но как? Девушка вообще не очень представляла себе, как Средние могут оказаться (вот так взять и прийти, ага) в Высоком Секторе, а уж найти сам Дом Управления и проникнуть внутрь… Они должны были знать! Должны были четко представлять, кто где находится и куда идти, они должны были иметь какое-то отношение… Однако дальше этого момента девушка в своих размышлениях пробиться не могла. Или просто новости так бесцеремонно врут, а покушение было совершено на самом деле Высокими? Но зачем им? А Средние… Когда мальчишки из класса, в котором она училась, достигли возраста обряда Посвящения, в их рядах ходил одно время странный слух о том, будто единицы избранных в этот день имеют шанс попасть в Высокий Сектор, однако на каком основании такое возможно, никто не знал, - потому-то Ия никогда особенно не верила в подобного рода молву. Да и здесь, в школе, где теперь она преподавала, не случалось ни единого прецедента, чтобы мальчишку, прошедшего Обряд, выбрали для каких-то великих дел – да и для каких, разве Высокие когда-нибудь признают их годными (не говоря уж «достойными») оказаться в своей среде? Хотя ведь отец вечером в день покушения упоминал каких-то «приёмышей»… И так же, как девушке не хотелось думать о том, для чего могут быть нужными Империи Низкие, не очень-то светлые мысли шли и насчет якобы «избранных» Средних. А уж после покушения на жизнь Владыки – подавно.
Нет, что угодно, только не эксперименты. Уж лучше сразу смерть.
Было, однако, и кое-что еще помимо обещанного Ие повышения и школьных проверок, что заставляло девушку неважно спать по ночам: Фида Грэм из класса 3\1 пропала. Та самая по-взрослому красивая, темноволосая девочка тринадцати лет, которая так горячо убеждала недавно свою собеседницу, что «никто больше не узнает», перестала появляться в школе. Ребят из этого класса Ия знала неважно, лишь пару раз заменяя у них преподавателя по асексуальному воспитанию, но Фида тогда запомнилась ей закрытой и очень серьёзной, внимательно ловившей каждое её слово, устремив на учителя тёмные глаза. Теперь же её личного дела больше не было в общем архиве, и ребята шептались в коридорах школы, то и дело кидая по сторонам озабоченные взгляды – их Ия, семнадцатилетняя, но принадлежавшая тем не менее к лагерю учителей, успела поймать на себе не один и не два. На памяти девушки это был первый раз, когда подобное происходило с учениками её школы, и теперь она едва ли знала, как вести себя – казалось, холод внутри был похож на головокружение. А что, если Фида думала, будто именно тот разговор с Ией выдал её планы? От мысли о подобном девушку едва не замутило. Святая Империя сохрани, она не спасла её. Она не смогла бы её спасти. Кажется, ужас, острый и пронзительный, и не отпускающее чувство вины навалились на её плечи весом многотонной плиты.
