Что-то внутри мальчишки словно замерло, похолодев. И на кого из них двоих он сейчас намекает? И что он успел понять? Вот тебе и паранойя, приехали. Так ничего и не ответив, Пан зашел следом за одногруппником в жилой корпус и, кивнув в знак прощания, отправился на свой второй этаж, оставляя Колина на проходной дожидаться лифта.
========== Глава 58 Шах ==========
Though we never thought that we could lose
There’s no regret
If I had to do the same again
I would, my friend, Fernando*
[*Англ. «И хотя мы никогда не думали, что можем проиграть,
Сожалений нет
И если бы мне пришлось снова сделать то же самое,
Я бы сделала, друг мой Фарнандо»
Из песни группы ABBA – “Fernando”]
Ждать пришлось достаточно долго, но самым дурным и неприятным было, как ни удивительно в этой ситуации, то, что, даже стоя так близко к Ладе, девушка совершенно не могла ни снова сжать её ладонь, ни поговорить с ней - какое там! – лишний раз на нее взглянуть. Хотя, почему не могла?
Ия повернулась к ней и посмотрела в любимые глаза мягко-карего цвета, и увидела в них, наверное, то же, что и Лада могла увидеть в её: спокойную решительность, свет и безграничную любовь, переполняющую девушку изнутри. Ни тени того страха, который наверняка, как и саму Ию, снова и снова парализовывал её изнутри. Словно что-то внутри нее – всё плохое, злое, едкое, трусливое и сомневающееся – выключилось щелчком какого-то невидимого рубильника, оставив лишь свет, тепло и любовь. Ничто не имеет значения – ничто, кроме этого, кроме тех лучей, что рвутся из переполненной груди в желании объять весь мир, зажечься искрой в каждом сердце…
В голове было удивительно пусто и спокойно, словно сейчас всё это происходило не с ней, а с кем-то другим, не настоящим, туманной фигурой, которая не может вот так просто кануть в небытие, проиграв это странное сражение, эту безмолвную войну, которую они с Ладой затеяли, оказывается, всерьез и по-настоящему, и которая не была детской игрой, как порой казалось девушке. Мысли о том, кто, куда и, главное, зачем мог забрать их с Ладой провокационный плакат маячили где-то на задворках сознания, едва ли представляясь сейчас такими уж важными. Так, значит, тогда, под новый год, ей действительно не показалось, что кто-то кроме них двоих был в тёмном павильоне… Ия думала о том, что она может предпринять сейчас, что может изменить – бежать? Сопротивляться? Молчать? – и приходила в итоге лишь к спокойному принятию происходящего. Страха не было, только минуты текли мучительно долго и медленно, пока телефон одного из мужчин не зазвонил, и они не направились в сторону выхода, отослав рядового Курсваги с сестрой в административный корпус, к остальным.
На пути до ворот Парка Славы странной делегации повстречался из всех знакомых девушкам ребят только Кай – замерший на миг, словно запоздало понимая, что могло произойти, и тотчас со всех ног бросившийся куда-то в глубь аллей. Что ж, если знает Кай, то знают, можно считать, все. Возле самой ограды Парка стоял припаркованный фургон серо-желтого цвета, такой же пыльный и грязный, как и сухой, почти уже весенний асфальт под их ногами, возле открытых дверей кузова двоих девушек и их конвоиров ожидал среднего роста мужчина в подобного же цвета форме.
- Ты?.. – Только и смогла выдавить из себя Ия, которая едва ли могла сама понять, что именно потрясло ее сильнее: то, что это был её отец, Грегор Мессель, или что он, как и прочие, был одет в рейдерскую форму, какой до этого она на нём никогда не видела. – Почему ты?..
- Помолчи, пожалуйста, - тихо произнес он, подхватив под локоть и подсаживая в высокий фургон обеих девушек по очереди. На какое-то мгновение взгляд Ии встретился со взглядом Лады, отряхивающей подол своего чёрного платья прежде чем опуститься на скамью, привинченную ко внутренней стене фургона, и вместо былого спокойствия девушка увидела в нем теперь мрачную, почти злую решительность, уверенность и удивительное достоинство, с которым та расправила юбку и выпрямила спину, сев в фургон.
Словно её едут короновать, а не ликвидировать.
Ия почувствовала, что едва сдерживает улыбку, глядя на свою спутницу, и поняла, что на самом деле не имеет ни малейшей крупицы надежды на спасение.
- Что происходит, пап? – Негромко произнесла она, когда двери кузова затворились, тяжело стукнув друг о друга, и клацнул засов снаружи. Девушки сидели на неудобной металлической скамье, узкой и решётчатой, холодно врезающейся в кожу даже через юбку и колготки, и двое мужчин сидели напротив них – Грегор Мессель и Альберт Лоу, до ужаса похожие друг на друга в своей одинаковой форме.
- Ты смотрела то, что не имела права смотреть, – коротко бросил первый. Потом пояснил так же сухо, - мой компьютер. По крайней мере, с этого всё началось. Ты же помнишь, что как-то просила проверить почту, а мне нужно было уйти?
Святая Империя сохрани, нет даже смысла отпираться. «И это всё? - больше всего хотелось сказать ей, - несчастный компьютер полгода назад – это единственное, из-за чего вы развели тут такую шумиху, не зная о плакате?»
