Перебравшись в свою комнату, Пан вперил невидящий взгляд в экран учебного планшета, в очередной раз пытаясь переварить свалившиеся столь внезапно на его четырнадцатилетнюю голову события. Если уж быть до конца честным хотя бы с самим собой (что почему-то не очень хотело получаться уже второй день), то от заявления родителей в сердце закралась какая-то опустошённость, словно дело не в появлении сестренки, а в откладывании его самого, Пана, куда-то в долгий ящик, мол, отмучились, пристроился. Вот съедет в общагу и вообще поминай как звали. Что же, «настолько умный», что бы нарушать закон, значит?.. Слова матери словно встали душащим комом поперек горла, и губы пересохли от одного лишь воспоминания, накатившего внезапно жаркой волной. И какого дикого он творит?..
Да уж.
Мысли в голове словно бы вели между собой какие-то собственные внутренние диалоги, совершенно от его, Пана, воли не зависящие, и он лишь прислушался к ним повнимательнее, пытаясь найти подсказку к ответам хотя бы на какие-нибудь из великого множества вопросов в мозгу. А сводилось в итоге все к одному: как ни крути, а он попросту зажат в угол. И, кажется, совершенно безвыходно. Учеба не шла в голову - а в конце недели ведь уже сдавать знание первых двух глав. Целиком.
“Я не могу сказать больше, чем могу…”
Что за наваждение? Мальчишка опустился лицом прямо на стол.
То, что произошло, это же просто какая-то загадка, которую ему надо разгадать, верно? Но как, чего от него ждут? Молчания или преданности Системе? Почему этот проклятый Брант снова играет в непринужденность? Как, провалиться Империи, ему это удается? Мальчишка злился – а в глубине души еще и завидовал, что сам не умеет вести себя так же. Он не был готов… Высокие же не умеют чувствовать, быть того не может. Средние-то не умеют… И почему только он один такой ненормальный, что… что правда повёлся..
Внезапная горячая волна окатила его изнутри. Что еще за “повелся”? Ему-то что… Пальцы рук похолодели как-то неожиданно и пугающе ощутимо. Так, стоп. Стоп, Вайнке, сбавь обороты! Он Высокий. Он Мастер, учитель и вообще…
Он парень.
А это-то здесь причем?.. Видимо, вся кровь из похолодевших рук внезапно вздумала прилить к ушам, заставляя их пылать обжигающе горячо. Нет, ну правда, он же не дикий какой-то, чтобы думать о чем-то подобном… Пан вцепился в компьютер, вперив взгляд в текст на экране, но буквы, танцуя, почему-то совершенно не хотели составляться в осмысленные слова, а уши - возвращаться к той температуре, которую им положено иметь.
Устав. Устав! Устав, чтоб его… Ох, как же бесит.
========== Глава 14 Из огня да в полымя ==========
Знаешь, я теряю свободу, когда теряю тебя,
И я теряю голос*
[* Из песни группы Нервы – «Нервы»]
Лада боялась, это было очевидно. Ия и сама, конечно, боялась немногим меньше, в конце концов, ответ, упаси Империя чему случиться, держать перед начальством в первую очередь ей. И все же соблазн был столь велик, что фактически пересиливал здравый смысл – не настолько, разумеется, чтоб назначать соседке встречу в электронной переписке соцсетей (встречи по двое запрещенными не были, но к числу неодобряемых Уставом вполне могли быть отнесены, ведь что, с позволения спросить, такого тайного может быть у двух законопослушных людей, чего они не могли бы обсудить в присутствии прочих лиц, но стали бы встречаться с глазу на глаз?), и девушка второй день искала любой повод выйти если не из дому, то как минимум из квартиры, чтобы натолкнуться «случайно» на подругу-соседку. А Лада же явно боялась лишний раз даже ответить на сообщение, не то что позвонить или зайти.
Словно улитку, накрепко приросшую к своей раковине, Ладу доставать из ее крохотного мирка приходилось осторожно и крайне аккуратно, думая над каждым словом и каждым движением. Теперь, постепенно узнавая девушку получше, Ия все больше удивлялась, как и почему в первый раз, в лифте, та набралась смелости заговорить с ней первой, с чего вдруг решила проявить внимание - в до странности хорошем смысле этого слова, а Ия не была прежде уверена, что у слова «внимание» действительно может быть значение, не подразумевающее слежки, подозрения или угрозы. Но ответа найти все не удавалось, хотя совершенно очевидным оставалось одно: к Ладе тянуло неумолимо, как никогда и ни к кому прежде, словно необъяснимым магнитом.
