- Пан Вайнке, - почти торжественно провозгласил отец, появившийся в коридоре прямо перед ним, стоило лишь тому закрыть за собой дверь, - Пан, мы должны сообщить тебе важную новость. – Глаза Икаба Вайнке, как всегда до бесчувственности спокойные, сейчас чуть заметно горели из-под густых бровей, и мальчишка невольно отметил про себя, что сейчас он, такой же высокий и нескладный, как и его сын, выглядит куда моложе и словно бы живее, чем обычно. – Мы с мамой решили, что теперь, когда ты стал совсем уже взрослым и поднялся на ноги, мы решили, что хотим, чтобы не чувствовать себя такими уж старыми, глядя на тебя, - добавил он как-то не по Уставу слишком добро, - завести второго ребенка. Не зря же ведь говорится: «один ребенок – обязанность, два – норма, три – заслуга, более - честь». Сегодня мы были в Центре Зачатия, оформили всё необходимое и подготовились, однако остался последний вопрос, который мы решили задать тебе…
Ну здрасьте, приехали. Пан, наверное, выглядел немного ошарашенным, переводя взгляд своих зеленых глаз с отца на мать и назад, а они, меж тем продолжали:
- Мы решили спросить тебя, - тихо и по обыкновению бесцветно вклинилась в разговор мать, - кого бы тебе больше хотелось иметь – братика или сестричку? Медбрат сказал нам, что с тем уровнем, на который сейчас вышли технологии оплодотворения и развития, у нас есть не более пяти дней, чтобы повлиять на пол будущего ребенка. Да и ты теперь совершеннолетний, Пан, сам понимаешь, за тебя налог тоже на месте стоять не будет, - в голосе матери слышалось едва уловимое сожаление, - а тебе теперь, наверное, будет не до женитьбы - в Высоком-то… Ну, Пан, не молчи, неужели ты не согласен с нашим решением? – В голосе матери после этой сбивчивой, непрерывающейся тирады внезапно послышались нотки разочарования.
- Н-н-нет, - замотал головой кадет, - просто внезапно… - он взъерошил светлые волосы на затылке своим постоянным движением, когда что-то смущало его. Да они совсем что ли свихнулись? Какие сестренки-братишки, какая женитьба? Еще этот переезд поганый… Больше всего хотелось лечь лицом в подушку и проспать столько часов и дней, сколько потребовалось бы, чтоб все навалившиеся вопросы решились как-нибудь сами, без его, Пана, вмешательства. А потом он вдруг почувствовал себя из-за этих мыслей таким жалким и слабым, что самому стало тошно от себя. Тоже мне, совершеннолетний, да еще и кадет Академии. Бесит. - Я и сам вам нес свои новости… А вообще, - воспрянул он внезапно, перебив себя же, - давайте девчонку. Раз уж я у вас уже есть.
Отец с матерью переглянулись и совсем одновременно кивнули.
- Вот и славно. Мы тоже думали про девочку. А твои новости?
- Дайте разуться хоть, - пробурчал Пан и вздохнул, нагибаясь к шнуркам массивных ботинок, - а то как огорошили…
- Мам, пап, я хотел бы переехать в кадетское общежитие. – «И нечего тянуть», - думалось Пану, когда, спустя не более четверти часа, он проследовал за родителями в комнату и начал разговор сразу с дела. - Не знаю, как пойдёт моё обучение, но я не хочу упускать ни одной возможности. Я сегодня уже говорил об этом с Мастером, - он едва не запнулся о подступивший внезапно к горлу комок, - Алексисом Брантом, он руководитель моей группы… И, вероятно, это будет возможно уже в ближайшие пару недель, - закончил он твердо, глядя родителям в глаза.
- Ты часто говоришь о нем, - заметила мать, вновь услышав ставшее уже знакомым имя из уст сына.
- Да, он… – запнулся мальчишка, почему-то отводя глаза, - все в Академии признают, что он подает огромные надежды… - А вообще поменьше бы язык распускать о чём не надо.
- И ты, при таком раскладе, станешь жить в Высоком Секторе, верно?
- Да. – Кивнул Пан. Он знал, что ни один из его семьи никогда прежде ни ногой не бывали в Высоком Секторе, и в глубине души, самой глубине, куда не мог достать своей силой ни один закон или Устав, страшно гордился этим. - Это почти на границе со Средним, на самом деле, территория Академии достаточно далеко от центра, но всё же в Высоком. Там, говорят, хорошее общежитие, - добавил он поспешно, словно вдруг в чем-то оправдываясь, - все условия, да и до учебных корпусов пять минут… И не надо тратиться на монорельс и проходить контроль на границе дважды в день. – И почему Пана не покидает ощущение, что он неплохо привирает, отпрашиваясь у родителей на двухдневную школьную экскурсию, как в старое доброе время, подтверждая, что всё будет в порядке?..
- Это отлично, сынок, - подтвердил отец, отвлекая мальчишку от этих дурных, смущающих мыслей, - мы с мамой так гордимся тобой.
Ах, эта уставная бесчувственность в таких важных словах.
