- Ну, кое-что читала… - замялась девушка, опускаясь на корточки возле замершей подле нижних полок с книгами подруги, - Там ничего особенного нет, кроме… кроме Устава, представляешь? – Одним звуком выдохнула она.
- Устава? – Лада взглянула на подругу расширившимся от удивления глазами. - Полного Устава?
- Только для Средних, конечно, с ума сошла – полного… - Ия недобро фыркнула, - Мы нашей-то части в глаза не видели кроме тех считанных глав, что с младенчества вбиваются в голову, а ты говоришь «Полный»…Может, Высокое издание – вообще миф, кто их знает, что у них там творится. Отец, конечно, не рассказывал никогда, да иногда всё-таки случалось обмолвиться, ну, и вообще, многое же говорят, - она выпрямилась, помогая подняться и Ладе, крепко вцепившейся руками в запыленную книгу, - многие же говорят, что там совсем другой мир, а Высокие – совсем другой расы, нежели мы. - Ия не смогла отчего-то сдержать вздоха, хотя и едва ли сама отдавала себе отчет, о чем конкретно подумала в тот момент: об отце, о матери или же обо всей Системе в целом.
- Еще бы не другой, - тихо отозвалась Лада, - мы – муравьи, тупая рабочая сила. – Она опустилась на самый краешек длинной скамьи, глядя расфокусированным взглядом куда-то в пустоту перед собой и словно бы совершенно забыв о присутствии Ии в этом странном помещении. - Они требуют от нас быть идеальными, соответствовать всем параметрам нормы – только требования их невыполнимы, потому что невозможно так себя убить, оставшись живым. Не знаю уж, как для Высоких, но для Средних – точно невыполнимы. Удобно, да? Этими невыполнимыми нормами они заставляют нас чувствовать себя виноватыми и чуть ущербными, но вместе с тем вроде как и стремиться стать лучше, идеал-то перед глазами… Хотя где это он перед глазами? Он только в Уставе и в идеологических воспитательных рассказах, а на деле мы его не видели никогда и даже не замечаем этого. Только смотрим друг на друга и на себя самих и сравниваем с этой самой «нормой», прячем еще глубже свои и без того затоптанные эмоции, и окончательно убеждаемся в своей несостоятельности… - голос ее был абсолютно бесцветным и сухим, идеально для Устава, который девчонка теперь держала в своих тонких руках, но у Ии недобро засосало под ложечкой, - Система отлично отлажена, не придраться.
- Лада… - неуверенно начала было Ия, но та и правда словно не слышала ее, продолжая свою речь, обращенную в пустоту перед ее взглядом, словно выговориться было для неё единственным важным сейчас, вопросом жизни и смерти..
- А еще, например, смотри: обычная трудовая норма в Среднем – десятичасовой рабочий день, положим, плюс-минус час на обед. Средние работают в большинстве своем на то, чтобы попросту свести концы с концами и оплатить все нескончаемые счета и налоги, непрерывно растущие и множащиеся. С девяти до половины восьмого, каждый день, представь. Мы счастливчики, что еще почти дети, что можем так или иначе получить послабление, да и то, часто ли? Но однажды Система полностью сожрёт и нас обеих, мы станем такими же: работа по будням и полный дом детей по «выходным», стирка, уборка, готовка, и молельные собрания, разумеется… Средние изо дня в день приползают с работы никакие от усталости, включают телевизоры или социальные сети, чтобы хоть как-то отвлечь мозг, и без того не у всех утруждаемый, потом ложатся спать, чтобы на следующий день повторить тот же путь до работы, а с работы – до дома… А чего ради? Ты прежде спрашивала себя об этом? – Лада подняла лицо и посмотрела на Ию таким светлым, незамутнённо чистым взглядом, никак не подходившим к сказанным ею словам, что к горлу второй девушки подступил какой-то душащий ком. – Высоким ведь нужны наши пустые головы, верно? Высоким нужны наши покорность и бессилие, да просто усталость… И все это знают, ну, многие, наверное, только вслух никто не посмеет сказать. Упаси Империя такое сказать вслух…
Ия смотрела на соседку заворожено, почти напугано, будто увидев в новом свете эту маленькую женщину, болезненно хрупкую, ссутулившуюся под тяжестью собственного молчания. Что-то происходит в ее аккуратно причесанной головке, о чем никто, кроме нее самой, Лады Карн, никогда и ни за что не узнает? Сколько слов прячется за молчанием и сколько гордости – за покорностью?.. Всю жизнь считавшая себя взрослее, умнее и – из-за этого – почти даже выше своих ровесников, а то и старших людей, теперь Ия чувствовала растерянность и смущение. Кто эта удивительная девушка перед ней, за какие заслуги – и ради чего? – послала ей её судьба?.. Странность, почти абсурдность ситуации, в которой они находились теперь, помещения и той невероятной доверчивости, которую вдруг обнажила перед ней Лада, выбивали Ию из колеи привычной жизни, спутывали мысли. Щеки отчего-то жарко горели. Такого ведь не бывает, не может, и всё же…
И всё же они здесь и сейчас, всё еще не потерявшие самих себя в средних буднях Империи. Вдвоём.
***
