- Снова ты со своим «Вы», Пан. – Бодро отмахнулся Алексис Брант, вытаскивая кипу каких-то папок из высокого, отблескивающего серебром металла шкафа. На лице его, абсолютно бесстрастном и безупречно правильном, ни один мускул не дрогнул, дабы выдать хотя бы секундное замешательство при виде Пана. О, да мы, кажется, теперь играем в непринужденную самоуверенность! Ну-ну, надолго ли тебя хватит, ненормальный… - Решился переезжать?
- Да, наверное, да… - как-то слишком неуверенно кивнул мальчик, провожая его глазами до стола, куда с шумом опустилась вся извлеченная стопка, - хотел уточнить, что с документами. И вообще… - как-то неловко вырвалось у него.
- «И вообще»? – Вопросительно вскинул брови Мастер. - Документы все у нас, Пан. – Мальчишка всё никак не мог привыкнуть, что в Высоком Секторе наличие полного досье на каждого не является делом негласным, но само собой разумеющимся; его это по-прежнему коробило и отчего-то немного смущало. И еще не мог привыкнуть к тому, как прямо и пронзительно смотрят на него синие глаза Мастера, словно пытаясь проникнуть в самую глубину, под кожу, в самую кровь. Или снова ему невесть что видится?.. - Пан, если ты ждешь моего совета, то, думаю, ты его и так уже знаешь. И вообще, о чем ты думаешь? О будущем? Или о своих сомнениях? Чего ты хочешь – жить в Высоком Секторе или лишь ездить сюда учиться, оставаясь Средним? У тебя есть планы на жизнь? Цели, амбиции?.. Чего ты хочешь, Пан Вайнке? Взвесь всё, и, думаю, ответ так или иначе придет сам.
Пан смотрел на молодого человека перед собой почти до неприличия внимательно и всё отчего-то не мог представить, как его рациональное спокойствие может сочетаться с тем безумным блеском глаз, который ему довелось видеть на пожарной лестнице так недавно. Просто снова всё виделось сном и бредом, в который наутро не верится самому… Да и о том ли он говорит сейчас, о чем кажется?
- Пан, ты вообще меня слышишь? – Теперь в синих глазах Алексиса играла уже совершенно откровенная усмешка, когда он облокотился на эту же самую кипу папок на столешнице, бесцеремонно прямо глядя на мальчишку, спешно опустившего глаза. - Ты здесь или где? Ты пришел мои советы слушать или в пол пялиться? Или на меня?
Слишком безжалостно прямолинейно.
- Советы, а не издевки, - бросил Пан, в равной степени злой на слова Алексиса и собственный смущенный ступор.
- А никто и не издевается, парень, - громко выдохнул Мастер, выпрямляясь и шаря в карманах пиджака в поисках, скорее всего, как всегда пачки сигарет, - даже, наверное, наоборот – слишком печально, что в нашем обществе принято порой молча таращиться в пол вместо того, что бы сделать уже хоть что-то толковое.
Пан взглянул на него не без удивления: глаза Алексиса смотрели всё так же убийственно прямо и на этот раз совершенно серьезно, словно бы до горечи серьезно, а вместе с тем выжидающе, будто сказанное им только что было вопросом, а не утверждением.
- Что ты хочешь от меня услышать? – Продолжал он меж тем, делая первую долгую затяжку. - Ты отлично знаешь, что я не могу сказать больше, чем могу – чего и тебе не советую. Ты живешь свою жизнь, Пан, и весь выбор в ней – твой или, по крайней мере, должен бы таковым быть. Решать не Империи, не твоим родителям, не одноклассникам, не будущей жене и не мне – решать тебе. И конкретно сейчас я могу сказать, что поддерживаю твое решение, если ты его примешь. Что-то мне подсказывает, что ты не дурак это понять и без меня, хотя всё равно пришел теперь сюда. Правильно я понял, зачем ты пришел?
Пан сглотнул странный комок, сдавивший вдруг горло, и неуверенно кивнул.
- Да… - слишком тихо.
- Вот и славно. А лучше обдумай всё еще раз своей головой и не считай, что я решил твою проблему за тебя. Мне кажется, ты не вполне понимаешь, что с тобой происходит.
- Да кто бы говорил… - с дерзкой веселостью в тихом голосе отозвался неожиданно для самого себя Пан, глядя Алексису прямо в глаза, и, вместо ожидаемого ледяного гнева, на долю секунды в них промелькнуло, кажется, нечто сродни улыбки.
- Свободен, у меня и без тебя дел по горло и больше, – только и ответил Мастер, - приходи в приёмные часы.
Уставший, холодный голос и теплые глаза. Удивительный парень. Пан вышел из кабинета и с удивлением понял, что едва в силах сдержать внезапную мягкую улыбку. Нельзя позволять себе верить, что все обойдется, что всё… хорошо. Нельзя. Невозможно. И все же странное тепло до краев наполнило мальчишку изнутри после этой встречи.
Больше ведь не должно быть страшно?..
В этот вечер Пан приехал домой намного позже, нежели обычно, однако стоило ему отворить дверь – намеренно тихо, дабы никого ненароком не потревожить, - как он понял, что все обитатели квартиры еще бодрствуют и, кажется, дожидаются его возвращения, что немало озадачило мальчишку.
