Все же удивительно, сколь быстро человек привыкает к хорошему (к плохому в общем-то тоже, если прожил так всю жизнь, но речь не о том): в Высоком Секторе Пану нравилось. Нравился льющийся со всех сторон поток рекламной информации, навязчиво намекающей жителям, что они не смогу почувствовать себя достойными и полноценными Высокими без предлагаемых товаров и услуг, нравилось, как выглядят люди, позволявшие себе выйти на улицу не в форме (интересно, а ему самому, кадету, можно ли появляться на улице свободно одетым? Черт возьми, он даже таких мелочей все еще не знает… Хотя это как-то даже и не представляется толком), нравилась неслыханная чистота тротуаров без привычного для пятого квартала слоя пыли, нравились красивые автомобили… И пусть здравый смысл и шептал на задворках сознания, что, чего бы Пан ни смог достичь на своем новом пути, он навсегда останется в этом сияющем мире чужим и второсортным, но было и что-то еще, что каждый раз доставляло ему удовольствие от возвращения, рисуя Средний Сектор с каждым днем все более и более мрачными красками. Да и как вернуться к той, прошлой жизни, когда в глазах бывших одноклассников он смотрится теперь едва ли не предателем, купленным Высокими за красивую жизнь, от которого и ожидать-то только доноса?.. Уже не дома там и еще не дома здесь, Пан завис где-то на границе жизней, завис так шатко и ненадёжно. Кто их знает, конечно, этих Высоких, что происходит за закрытыми дверям их квартир, но не может же оно быть хуже, чем в пятом квартале Среднего… Только, несмотря на восторг от своего нового мира, Пан чувствовал себя потерянным и разбитым на куски – слишком очевидна и ужасна была эта пропасть несоответствия между Высоким и Средним, слишком радикально требовалось ему пересмотреть все свои прежние устои и убеждения относительно всей жизни, а он не был к этому готов. Четырнадцать лет в пятом квартале дали ему совсем другой мир, и, как признать само право на существование Высокого Сектора таким, каким он оказался на самом деле, мальчишка еще не знал.
Между ребятами из группы отношения оставались по-прежнему напряженными, хотя Пану и хотелось списать это на понятную нервозность подростков, чья жизнь сделала внезапно такой резкий поворот. Пан только знал, что Кир уже заселился в общагу, а Колин, как и он сам, собирается со дня на день перевозить вещи, да это разве общение? Парни - не считая братьев - держались все больше особняком, приглядываясь друг к другу, очень разные, но Пан все же чувствовал меж ними некое единство и почему-то был уверен, что именно вместе они могли бы стать в будущем отличной командой.
Дожить бы еще до этого будущего.
А еще Мастер Оурман. Косится на него, глаз не спускает… Вообще-то этот Оурман - парень неплохой, только бы говорил не так бешено быстро и не бросал на него, Пана, такие странные взгляды украдкой. На других он почему-то так не смотрит. Или это уже привет от мании преследования?..
Первый тест написали кое-как, не радуя мастеров и наставников выдающимися высокими результатами: больше всех отличился Колин с 74 баллами, Пан замыкал список, чуть-чуть не дотянув до 60, на что Первый Мастер в ультимативной форме холодно заявил своим подопечным, что оценки ниже 75 вообще недопустимы, и на экзамене всех без исключения мальчишек можно считать отчисленными, включая Колина Кое, которому тоже, между прочим, нечем гордиться. Пан почувствовал себя втоптанным в землю и жутко разозленным - ну нет уж, он еще покажет этому проклятому Бранту, на что способен.
В перерыве перед последним учебным часом, найдя на доске объявлений ссылку “общежития” в левом углу панели главного меню, Пан пробежал глазами недлинный список фамилий первокурсников:
“Вайнке, Пан - к. 4, ком. 2-06. Антон Штоф”.
Интересно, что за парень этот Антон Штоф? В корпусах парнишка ориентировался еще не очень хорошо, стоило бы сходить найти этот четвертый, да поглядеть комнату заранее, чем тащить вещи из Среднего Сектора. Да и с новообретенным соседом познакомиться заодно…
- Антон Штоф? – Брови Алексиса едва заметно скользнули наверх, но даже этого было достаточно, чтобы уловить немалое удивление на его обыкновенно непроницаемом лице. Алексис вообще был какой-то словно бы дерганый весь этот урок, не то словно опаздывая куда-то, не то нетерпеливо чего-то ждущий… Облизывал тонкие губы и постоянно поглядывал на циферблат часов на запястье, будто время подгоняя – Пан никогда не видел его столь напряженным, что это стало бы заметно стороннему наблюдателю. Однако убегать из аудитории прежде собственных учеников, когда звонок отмерил да отрезал очередной академический час, молодой человек отчего-то не спешил, словно оттягивая именно тот момент, который, казалось бы, так нетерпеливо подгонял все занятие. Делая вид, что попал сюда случайно, мальчишка догнал его на крыльце Академии.
- Знаешь его? – Пан не был уверен, что ему удалось скрыть напряженные нотки в своем голосе.
- Знаю, - кивнул тот, - весьма… ммм… способный мальчик.
Пан едва заметно нахмурился, не сводя с него глаз.
