- Что? – Холодно откликнулся Мастер. - Что не так в этот раз, придира? – Алексис Брант выудил из кармана пачку сигарет и закурил этим своим непередаваемым движением, от которого почему-то решительно невозможно было оторвать глаз.
- Просто интересно, что ты знаешь о нем, - холодом на холод, вызов принят. Пан безразлично пожал плечами, - мне с ним жить еще вообще-то. Будучи не в самых лучших отношениях с законом по кое-чьей вине. - Многозначительно добавил он шёпотом.
Алексис не сдержался и громко фыркнул.
- Во-первых, мальчик, ты «по кое-чьей вине» вообще выбрался из дыры своего родного Среднего Сектора. Во-вторых, несмотря на эти твои внезапные вспышки ревности, - надо быть совсем глухим, чтобы не услышать это поганое самодовольство в его голосе! - я могу снова сообщить тебе, что ты далеко не единственный молодой человек, с которым мне доводилось иметь дело, став мастером. Хотя Антон Штоф и провел под моим руководством лишь несколько уроков, после чего был определен в другое отделение. – Алексис сделал короткую паузу, словно сомневаясь, назвать упомянутое отделение или нет, а затем продолжил. - И, наконец, в-третьих, Пан Вайнке, не имея права разглашать информацию, касающуюся других кадетов, могу сказать тебе лишь одно: будь внимательнее и осторожнее, когда дело доходит до Антона. Догадываюсь, что это может быть отнюдь не так легко, учитывая то обстоятельство, что вы будете жить с ним в одной комнате, но все же просто имей в виду. Если, конечно, ты вообще меня слушаешь, - добавил он всё тем же, ничуть не изменившим ледяного тона, голосом.
Пан оторвал залипший взгляд от сигареты в пальцах Мастера и почувствовал, как горячеют его щеки.
- Хватит ко мне придираться. - Осадил он Алексиса внезапно четко и резко, тут же получив в ответ молчаливый, но такой выразительный взгляд, что едва не запнулся. Ах, если б только самому научиться такому самообладанию! Дыхание его стало реже и глубже, словно в попытке найти гармонию души с телом, что получалось так редко. – И хватит со мной обращаться как тупым ребенком, который ничего не понимает…
- Это почему же, позволь спросить, если ты сам не считаешь нужным признавать совершенно никаких правил и так себя ведешь?
- Потому что бесит твой самовлюбленный эгоизм, Алексис, - зеленоватые глаза мальчишки, сузившись, смотрели убийственно прямо, а тихий голос, наконец, зазвучал ровно и безразлично, - потому что ты требуешь от меня – и других – соблюдать то, на что открыто плюешь сам. В конце концов, если ты действительно хочешь чего-то от меня, - мальчишка сделал ударение на это слово, - а не «кадета Вайнке», будь готов не только брать, но и давать. А если нет, то к чему… к чему это всё было? Пусть я всего-навсего Средний, но я по-прежнему человек, а не кукла - твоя, Империи или чья бы то ни было еще.
Славься, Империя, голос не дрогнул.
Не давая Мастеру ответить, Пан развернулся и двумя шагами спустился со ступеней высокого крыльца, ногти остро впивались в ладони. И почему они никогда, ни разу не могут поговорить нормально, как полноценные граждане Империи, как взрослые люди?.. Только щеки горели от чего-то, напоминающего досаду, чему мальчишка не знал названия. Вот просто один раз увидеть запись с этой камеры – и поминай как звали. Ну он и кретин. Да чтоб Алексису провалиться…
Семимильными шагами – через двор, не оборачиваясь, обогнув западное крыло, по кривой к жилым корпусам. Территория Академии занимала не очень большую площадь, однако отведенное ей пространство было использовано настолько продуманно и рационально, что вмещало в себя, кажется, куда больше, чем то физически было возможно. Разлапистые каштаны затеняли неширокие гравиевые дорожки, ветвившиеся паутиной к корпусам, и навевали тихим шелестом своих листьев удивительное умиротворение. Кажется, внутренняя дрожь, колотившая Пана после этого вновь вышедшего из-под контроля разговора, постепенно уходила, уступая место куда более любопытству, нежели тревоге. Четвертый корпус оказался почему-то вовсе не четвертым, а вторым зданием, если смотреть на жилые строения от Академии – такая же, как и прочие, крохотная, в один подъезд, башня-восьмиэтажка из бетона и стекла, еще не сочившегося в этот светлый послеобеденный час светом плафонов и экранов мониторов.
- Нечего без дела шастать, кадет, - сухо бросил консьерж в ответ на вежливый вопрос Пана, имеет ли он право найти и посмотреть отведенную ему комнату прежде перетаскивания в нее своего немногочисленного имущества, - первый и последний раз, а то в учёте числа проходов потом проблем не оберетесь.
“А сколько раз я в туалет выхожу, вы тоже будете считать?” - Зло пронеслось в голове у парня. Вдох - выдох. Не стоит это всё его лишних нервов, правда. Пан тремя шагами взлетел на свой второй этаж и, открыв дверь в общий коридор, остро пахнущий древесиной и стружками, замер, завороженный.
