- Да, милорд, - нехотя берет на руки рыдающую девушку и брезгливо морщиться.
- Подумай, что это могла бы быть твоя дочь, - припечатываю недовольство гвардейца, - или сестра, или мать. Будет проще прочувствовать чужую боль…
- Простите, милорд, - перехватывает удобнее служанку и все же уносит. По дороге передавая мой приказ.
Я еще с полчаса блуждал по месту побоища, помогая магией поднимать развалины и вытаскивать людей и… трупы. Приводил в чувства слуг. Они оказались ужасно неготовыми к таким эмоциональным нагрузкам. Нашлись и компаньонки Дианы. Оказывается Брайтон им приказал запереться в одном из малых залом на первом этаже. Правда оставив их с двумя трупами вивернов. Когда гвардейцы все же взломали баррикады по ту сторону дверей, девчонки были уже в такой степени истерии, что их легче было вырубить, чем докричаться.
Что правда, увидев меня, барышни притихли и, кажется, даже выдохнули с облегчением.
- Травмы есть? - смотрю на притихших девушек, пока кто-то их торопливо осматривает.
- Пара ушибов, - отвечают мне.
- Так. Задачи. – Решил я не давать им обратно раскисать. – Найти слуг, что способны еще выполнять свои прямые обязанности. Выбрать ближайшие к моим покоям апартаменты. Перенести туда вещи Дианы. Приготовить комнаты, привести в жилое состояние. Диана спит. Ее переодеть. И бдеть неподалеку. Вопросы?
Девушки тревожно переглянулись, не понимая, почему их вдруг перестали жалеть и успокаивать.
- Мой лорд, простите, - подала голос одна из них, смущенно потупив глазки, - где нам саму Диану найти?
- В моей постели, - процедил я, понимая, как это все смотрится со стороны. Но, она же моя невеста, верно? – Выполняйте, майсы.
- Да, милорд, - неуклюжие книксены и болезненные гримасы.
«Сволочи, - подумал я, оглядывая девушек, - по лицу били, твари…»
- В плен удалось кого-то взять? – безнадежно интересуюсь, оставляя компаньонок и выходя обратно в гущу разрухи.
- Пока не нашли никого живого из нападающих, - виновато разводит руками гвардеец.
- Найдете – не добивайте, - приказываю, все же понимая, что не найдут. Сильно были злы ребята, вернувшись из деревни. Было, за что убить несколько раз каждого. Было, за что.
Когтистая лапа демона пролетела совсем близко у моего лица, я не знаю, каким чудом мне удалось лишь на палец разорвать расстояние между смертельным ударом и моим любопытным носом. Теряю равновесие и падаю в сугроб, где подо мной тает кровавый снег, и я оказываюсь в объятиях очередного мертвеца, какими тут усыпаны все улицы. Кровь повсюду, куда бы я не посмотрела, куда бы не побежала. В какой-то момент я понимаю, что трупы, лежащие замерзшими глыбами под снегами вовсе не мертвы, а смотрят на меня с укором, почему это я еще сопротивляюсь, почему не лежу тут рядом, очередным обмерзшим куском мяса. Я пугаюсь открытых глаз мертвеца, и с визгом подрываюсь с него, пытаюсь убежать. Но стоит мне вырваться из ледяных объятий мертвых рук, как мне в лицо бьет жаром зловонного дыхания, и я нос к носу сталкиваюсь со своей смертью, в лице весьма саркастически поглядывающего на меня демона. Чудовище звероподобное, красномордое, похоже на уродливую, лысую собаку, бугрящуюся мышцами и утыканную шипами по хребту… то еще удовольствие. Из его ноздрей струится пар, злыми струйками, а истекающая слюнями, пасть распахивается издевательски медленно, словно… я никуда уже не денусь, и оно знает об этом, а потому хочет получить не только мое мясо, но и мой страх, мои эмоции…
Визжу, отползая назад, натыкаясь руками на новые неподвижные глыбы окровавленных тел. Мои руки в крови, порезанные острыми льдинками, оставляют за собой горячий багровый след, под которым подтаивает лед. Демон следует за мной неспешно, вальяжно ступая и принюхиваясь к моим следам, оставленным порезанными ладонями. Упираюсь спиной в забор, на котором распята какая-то женщина, посиневшая, каменная, с живыми глазами. И взгляд этот с укором. Мол, не сопротивляйся, присоединяйся к нам. У нас весело. Прохладно правда, но весело. Визжу истерически и в панике отбиваюсь от приблизившейся вплотную морды демона. Бью отчаянно. Но не вижу куда. К такому меня брат не готовил. Мы такое не проходили! Мое запястье вспарывают острые клыки, но я не чувствую боли и дерусь, отмахиваюсь от твари, забрызгивая все вокруг кровью. Темной, горячей. На запах свежатины подтягиваются другие звери. И круг замыкается, кольцо сужается вокруг меня, а силы мои на исходе. Удары становятся слабее, а визг все тише. Я не имею сил даже заорать, когда пасть демона смыкается у меня на горле. Но вопреки происходящему, слышу свой голос, истерически визжащий, словно благородная маркиза, увидевшая таракана в своем трюфельном десерте.
Вопреки наступившей смерти, я чувствую боль в отбитых руках, коими продолжаю отбрыкиваться и драться, ударяясь о что-то твердое, как скала. И кричу. Визжу, чувствуя утекающую через рану в горле жизнь, чувствуя горячее дыхание демона, его клыки, погруженные в мою плоть. Умерла. Но продолжаю все чувствовать и орать. И брыкаться.
