Ему хотелось поцеловать ее, крепко обнять и признаться в своих чувствах, но на это уже не осталось времени. Одно было понятно — если они останутся в этой комнате, то ничего не смогут сделать. Сейчас нужно разобраться с Сэмюелем. Он снова должен стать палачом. И как только все это закончится…
Анна уедет в Англию, и это будет правильно.
Чжи-Ган кивнул, в последний раз вдыхая ее неповторимый аромат.
— Итак, будь что будет, — решительно произнес он и, отойдя от нее, повернулся лицом к самому злейшему врагу Китая.
В кабинете пахло паленым чаем. Анна не сразу узнала этот запах, но, вспомнив его, закрыла глаза и предалась воспоминаниям. Ее родной отец любил турецкий кофе. Сэмюелю Фитцпатрику тоже нравился ароматный напиток, и это, как ни странно, когда-то послужило причиной ее привязанности к нему.
Стоявший рядом с Анной Чжи-Ган, который, похоже, никогда раньше не пробовал кофе, недовольно поморщился, и ей пришлось объяснить, что это такое.
— Это турецкий кофе, — сказала она, посмотрев на мужчин, которые стояли возле двери. У них в руках не было ни пистолетов, ни ножей. Их позвали сюда просто для устрашения, но Анна почувствовала, как у нее по спине пробежал холодок, когда она вместе с Чжи-Ганом вошла в кабинет. Сэмюель сидел за столом Половинки и, прикрыв от удовольствия глаза, попивал кофе.
— Приветствую тебя, дочь, — сказал он и, поставив чашку на стол, посмотрел на Чжи-Гана. — Приветствую вас, мандарин.
Чжи-Ган слегка склонил голову, отдавая дань вежливости, и бросил мрачный взгляд на головорезов.
— Их присутствие здесь обязательно?
— Да, — коротко ответил Сэмюель и повернулся к Анне: — Неужели я не заслужил того, чтобы меня поцеловала собственная дочь?
Анна почувствовала, что краснеет.
— Конечно. — Она наклонилась к нему через стол, подумав о том, что этот человек ей не отец. Он использовал ее привязанность к нему в своих корыстных целях. Он… дал ей все, что она хотела, и даже намного больше. Но сейчас она хотела убить Сэмюеля за то, что он с ней сделал, за его преступления против Китая. И все-таки она чувствовала, что между ними по-прежнему существует связь. Сэмюель Фитцпатрик был единственным человеком, который знал ее настоящего отца.
Все эти мысли пронеслись у нее в голове, когда она наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. Он поднял к ней лицо, и она почувствовала знакомый запах табака, одеколона и опиума. Сам он редко принимал опиум, но всегда имел его при себе и охотно делился зельем с другими. Он даже носил с собой иглу для своих самых уважаемых клиентов.
Посмотрев на его пиджак, Анна подумала, что знакомая деревянная коробочка сейчас, наверное, находится в его левом кармане. Она выпрямилась, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Может, это проявление отеческих чувств? Или он не доверяет ей? Интересно, что он сейчас чувствует по отношению к ней?
— Итак, значит, это твой новый муж, — медленно произнес Сэмюель. — Расскажи мне, как все это произошло.
— Конечно, расскажу, — заверила его Анна и, затаив дыхание, начала сочинять очередную сказку. — Как я уже говорила, мне пришлось уносить ноги от палача… — Слова легко слетали с ее губ, потому что эту историю Анна уже много раз прокручивала в голове, начиная с той самой ночи, когда она придумала ее для жен губернатора Бая. История о том, как они с Чжи-Ганом страстно любят друг друга и даже мысли не допускают, что могут когда-нибудь расстаться, стала для нее волшебной сказкой, ее талисманом.
— И ты сама смогла добраться до Великого канала? — подозрительно посмотрев на нее, спросил Сэмюель.
Анна гордо вскинула голову. Вот уж в этом он мог бы и не сомневаться!
— Если нужда заставит, я могу стать чрезвычайно изобретательной.
— Что ж, охотно верю, — сказал Сэмюель и улыбнулся.
Чжи-Ган вышел вперед, желая продемонстрировать, что ни к чему не обязывающая болтовня раздражает его.
— Все эти душещипательные истории хороши для женской компании. А сейчас, жена, подойди ко мне и стань рядом.
Анна вздрогнула, услышав, каким не терпящим возражений тоном говорил с ней Чжи-Ган. Ее нежный ночной любовник исчез. Вместо него снова появился палач. Она повернулась, чтобы исполнить его приказ, но Сэмюель схватил ее за руку и, похоже, не собирался отпускать от себя. Она попыталась вырваться, но он крепко держал ее, не давая уйти.
— Отец, — мягко произнесла Анна. — Я теперь замужняя женщина. Мое место возле него.
— Он — китаец, — возразил Сэмюель. — А я признаю только те браки, которые заключены по христианским обычаям, — заявил он. — Стой здесь. Постарайся убедить меня в том, что этот брак — законный.
Анна недоуменно захлопала ресницами. Сколько раз он вот так, с любовью и нежностью смотрел на нее! Теперь она понимала, что все это сплошной обман. Разве может человек, испытующий к своей дочери нежные чувства, вынудить ее стать наркокурьером, зная, насколько это опасно? Тем не менее Анне почему-то казалось, что Сэмюель действительно любит ее.
