Руна проскользнула в свои покои, где было тихо и мирно. Свет погасили с наступлением вечера, а дверь в комнату для заклинаний была приоткрыта.
Руна распахнула ее на всю, вошла и направилась прямо к окну. Сняла щеколду, толкнула створки.
В комнату хлынул теплый ветерок.
На мгновение Руна прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, напоминая себе, насколько ей повезло. Напоминая о том, что она никогда в жизни больше не будет принимать что-либо как данность. Ни свежий ветерок, ни луну на небе – и уж точно ни остров, который зовет домом.
Стояла та неопределенная пора, когда лето сменяется осенью. Листья на деревьях меняли цвет, ветра становились сильнее. Погода капризничала: то баловала жарой, как в разгар лета, то грозила таким холодом, будто со дня на день пойдет снег.
Сегодня природа, видимо, склонялась к первому варианту. Было тепло, дул слабый ветерок.
Руна подхватила юбки и взобралась на подоконник. Она уже собиралась ухватиться за плющ и сбежать через сады, но тут за ее спиной раздался голос:
– Какого черта ты творишь?
Руна застыла.
Впрочем, она не спешила поворачиваться и некоторое время молча смотрела на поля, расстилающиеся перед домом. Среди полевых цветов петляла тропинка, ведущая в лес, а оттуда – к морю.
– Просто… э-э-э… проверяю, как сады.
Она нырнула обратно. На щеках, к ее негодованию, разгорался румянец. Руна развернулась и оказалась лицом к лицу с Гидеоном Шарпом. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, и вид у него был весьма позабавленный.
– Я попросила Лизбет проследить, чтобы все дорожки были хорошо освещены, – промямлила она, стараясь не смотреть ему в глаза, сделать вид, что вдруг очень заинтересовалась полками, заставленными книгами заклинаний. – Понимаешь, чтобы гости могли прогуляться. Хотела убедиться, что она не забыла.
– А выйти через заднюю дверь, как нормальный человек, ты не могла?
Руна с тоской покосилась на окно. На залитую лунным светом тропинку через поле.
Гидеон оттолкнулся от двери и подошел ближе.
– Что ты на самом деле тут делала?
На мгновение Руна отвлеклась – ее вниманием завладел сюртук Гидеона. Он был пошит в военном стиле, а ткань цвета ржавчины хорошо сочеталась с бирюзовым платьем Руны. Гидеон мог бы показаться идеальным образчиком джентльмена, если бы не галстук. Он был повязан отвратительно.
Спускаться в таком виде вниз ему было нельзя.
– Сегодня идеальная ночь для купания, ты так не считаешь? – воскликнула Руна, сокращая расстояние между ними. Пальцы у нее так и чесались поправить галстук.
– Для
– Да-да. – Она коснулась белого шелкового галстука и принялась развязывать его. – Только представь… ты и я.
Гидеон изогнул бровь.
– Полагаю, люди заметят, что их нового парламентария, которого они как раз собрались чествовать и в чьем доме собрались, нигде нет.
Руна скривилась, стащила с шеи Гидеона галстук и стала завязывать его заново.
– Мы можем по-светски опоздать.
С того самого момента, как огласили результаты выборов, Руна вела себя как пугливая лошадь в тесном стойле. Ее выбрали представителем округа в Палате Общин, главном органе нового правительства Каскадии. Всего выбрали тринадцать чиновников – шесть ведьм и семь человек без магии, – и всем им предстояло заседать в парламенте.
Руна скрестила концы галстука, дважды повернула и затянула узел, а потом заправила его под жилет.
– Антонио неделю пек торт.
– Это он так говорит, – пробормотала она, скользнув руками по груди Гидеона, и обняла его за шею. Раз словами убедить не удалось, придется обратиться к другим методам…
– Внизу собралось человек сто, и все они ждут…
Руна прижалась к шее Гидеона поцелуем.
Он замолчал. Она продолжила целовать его, медленно продвигаясь все выше. Она чувствовала, как меняется его настрой, как он задохнулся от желания. Рука Гидеона легла ей на бедро, потом скользнула на поясницу, притягивая ближе.
– Ты что делаешь?
– Целую мужа. – Она запустила пальцы ему в волосы, привстала на цыпочки. Гидеон уже поджидал ее.
Они слились в поцелуе, столкнулись телами, прижались друг к другу так, будто пытались стать одним целым.
Руна внезапно пожалела, что завязала галстук как надо. Надо был вообще снять его, а потом расстегнуть ему сюртук, а потом рубашку…
Гидеон прикусил губами ее нижнюю губу, и Руна завладела пуговицами его сюртука, принялась поспешно расстегивать его. Сообразив, что она творит, Гидеон перехватил ее руки и отстранился.
–
Он отступил на пару шагов, и Руна надулась.
– Эти люди собираются
От этих слов Руна ощутила укол вины и отвела взгляд.
