И все же лицо Гидеона до сих пор стояло у нее перед глазами. Мольба о прощении во взгляде. Грохот выстрела все еще звенел в ушах, а в груди, там, куда во сне угодила пуля, разливался странный жар.
Ощущение было как после того видения с Гидеоном и тремя детьми. Как проблеск будущего.
Руна поежилась.
Ей навстречу через круг уже шла Аурелия. Одежда ее была совершенно сухой, намок лишь подол юбки. Судя по заспанному лицу, она только проснулась.
Руна вдруг вспомнила, что ночью они укрылись в землянке под сломанными камнями и засыпала она там. Так что же она делала
– Неприятные сны? – спросила Аурелия. Она так внимательно заглядывала Руне в глаза, будто видела в них что-то знакомое.
– Вроде того.
Руна смахнула с лица капли дождя и встала на колени. Сколько же времени прошло? Она взглянула вверх в поисках подписи, оставшейся после заклинания, но ярко-алый мотылек исчез.
Растворился.
Руна нахмурилась.
– Похоже, твое заклинание выветрилось, – заметила Аурелия.
– Может, я неверно его наложила?
Неужели надо было взять кровь Крессиды, чтобы заклинание получилось более мощным?
– Возможно, – откликнулась Аурелия. – Также возможно, что древняя магия, защищающая наследника Роузбладов от моего Видения, защищает его и от призыва.
Они подождали еще несколько часов.
Вскоре проснулась Мидоу и начала плакать. Аурелия пыталась успокоить ее – взяла на руки, стала укачивать.
– Она голодная.
А еды у них не было.
Руна взглянула на пустой круг, пытаясь отделаться от острого разочарования.
Почему же никто не явился?
«Наверное, Аурелия права, – подумала она, стараясь хоть как-то утешить себя. – Кроме того, раз мне не удалось призвать наследника Роузбладов, Крессиде тоже не удастся».
По крайней мере, Руна на это надеялась.
Теперь надо было сосредоточиться на предстоящих целях: найти еду для Мидоу и вывезти ее с острова вместе с матерью.
– Гидеон рассчитывает, что мы сбежим на «Аркадии», – объяснила Руна, пока они шли отвязать лошадей. – А значит, Кровавая гвардия будет наблюдать за главным портом гавани и, в частности, за «Аркадией».
– А как тогда ты планируешь сбежать?
– Они не будут следить за малыми судами, а раз нас только трое, нам вполне подойдет парусная лодка.
Во взгляде Аурелии читался скепсис.
– Чтобы пересечь пролив Барроу на лодке, понадобится неделя.
– Вообще-то пять дней, – поправила ее Руна. – Если будет попутный ветер.
– У тебя и лодка есть?
– Вроде того. – «Рассветная ария» стояла в гавани, и ею никто не пользовался. – Она принадлежит… моему другу. Он по лодке скучать точно не будет. – Руна покосилась на Мидоу, которая уже начала реветь от голода. – Сначала заправимся провизией.
Приемная внучка Кестрел Уинтерс была принцессой Роузблад. Дочерью королевы Виноа. Сводной сестрой Крессиды.
Наследницей престола Роузбладов.
И никто об этом не знал.
Гидеон мчался верхом на Товарище по грязной дороге обратно в столицу, копыта коня отбивали мерный ритм, но на душе у Гидеона царил хаос.
Впрочем, на данный момент у Гидеона была проблема посерьезнее.
В голове эхом звучал голос Ноя: «Я даю тебе два дня на выполнение твоего обещания. Если Багровый Мотылек снова ускользнет от тебя, я сделаю вывод, что ты намеренно допустил это».
Срок истекал завтра. Гидеон пообещал передать гвардейцам
Он еще мог арестовать Руну до отплытия – у Гидеона было время. Мог сказать Ною правду: что Руна и наследница Роузбладов – один и тот же человек.
Он еще мог выполнить все свои обещания.
В конце концов, Гидеон сам планировал так поступить.
Если Гидеон передаст Руну Ною и сохранит тайну… убьет ли Ной
Возможно, Гидеону удастся отговориться от смертного приговора. Ареста Руны будет достаточно, чтобы удовлетворить командира. Особенно если Сорен устранит Крессиду и ее ведьм в обмен на безопасность своей невесты.
Гидеон был уверен, что Лейла его поддержит.
А вот Руна никогда не простит. Не простит за то, что ее вернут Сорену. За то, что используют как разменную монету для убийства ведьм. То было самое обычное предательство.
Тогда случится немыслимое: Крессида развяжет войну, вернет себе трон, и снова начнется эпоха террора. Причем Гидеон все это даже не увидит, потому что к этому моменту Ной его казнит.
