Гидеон пришпорил коня. Надо было торопиться.
Оставался единственный возможный вариант.
Однако, прежде чем так поступить, Гидеону надо было кое с кем поговорить.
Когда Руна и Аурелия прибыли в небольшую гавань, где стояла на якоре лодка Алекса, повсюду сновали солдаты Кровавой гвардии, так что Аурелия с Мидоу скрылись неподалеку от набережной, а Руна отправилась проверить, в порядке ли лодка.
Она скользнула в холодную воду, стараясь держаться подальше от толпы солдат, и поплыла к «Рассветной арии». Только перебравшись через край лодки, Руна спохватилась, что потеряла в воде пистолет Гидеона.
Теперь она никогда его не найдет. Пистолет уже на дне моря.
Проклиная собственную неосторожность, Руна спустилась в трюм, стараясь не поскользнуться на дощатом полу – ноги у нее были мокрые. Внутри обнаружился полный бочонок воды, и Руна облегченно вздохнула, мысленно возблагодарив Алекса за то, что он всегда держал лодку готовой к отправлению. Раз у них достаточно воды для путешествия, надо лишь купить еды, особенно для Мидоу.
Уже сгущались сумерки, все магазины и рынки давно закрылись.
В голове как наяву прозвучал голос Гидеона: «Еды у меня мало, но под раковиной есть яблоки и сухари».
Ключ от квартиры до сих пор лежал у нее в кармане юбки.
При мысли о том, что придется пробраться к Гидеону в дом и украсть у него еду, ее на мгновение охватил страх. Впрочем, если они с умом распределят яблоки и сухари, им хватит пищи на пять дней.
Других вариантов у Руны не было.
Особого успокоения эта мысль не принесла, но Руна была обязана Аурелии и Мидоу, а значит,
Руна собралась с духом и снова нырнула в морскую воду.
«Если повезет, – размышляла она, пока плыла к пристани, – его даже дома не окажется».
В блеклом свете восходящей луны Гидеон шел по кладбищу. Надгробные камни тускло мерцали в темноте. Чуть в стороне от остальных могил выстроились в ряд четыре плиты – к ним Гидеон и направился.
Гидеон коснулся кончиками пальцев каждого камня и остановился возле четвертого.
Здесь лежали все, кого он любил. Глубоко под землей.
Гидеон опустился на колени. Земля возле могилы Алекса еще не успела зарасти – в конце концов, Гидеон собственноручно выкопал могилу всего два месяца назад, и все же, несмотря ни на что, осознание того, что здесь похоронен брат, всякий раз заставало его врасплох.
– Знаю, ты мной недоволен, – начал он. – И очень сожалею об этом. Я много всего натворил, но каждый раз думал, что поступаю правильно.
Единственным исключением была ситуация с Руной. Когда дело касалось Руны, Гидеон руководствовался исключительно эгоистичными соображениями.
Потому он и пришел сюда, на кладбище.
Гидеон с силой потер заросший щетиной подбородок, судорожно вздохнул.
– Знаю, ты любил ее, Алекс.
Гидеон закрыл глаза.
– Надеюсь, ты простишь меня.
Тишину нарушил хруст сосновых иголок под тяжестью ботинок. Гидеон напрягся, прислушиваясь. Кто-то стоял позади. Он уже потянулся было за пистолетом – последним, который сумел найти в квартире (остальные стащили Руна и Аурелия), когда за спиной раздался знакомый голос:
– Прости, что прерываю, товарищ.
Он встал и повернулся к ней лицом. На кладбище начинал шуметь ветер, деревья сгибались под его гнетом, отчего повсюду плясали рваные тени. Неровными мазками они ложились на лицо Харроу.
– Я получила твою телеграмму. Лейла приказала удвоить охрану на побережье. Этой ночью никто не выйдет из вод республики.
Гидеон кивнул.
– Хорошо. А солдаты?
– Ждут тебя в «Вороньем гнезде», как ты и просил.
Идеально.
Он дожидался ухода Харроу, чтобы как следует попрощаться с покойными, выказать им надлежащее уважение, но девушка не двинулась с места. По ее лицу никогда нельзя было понять, о чем она думает и что чувствует, но сегодня, в переменчивой тени деревьев, Харроу казалась непроницаемой.
Гидеон вопросительно изогнул бровь.
– Ты еще что-то хотела?
Она помолчала, будто раздумывала, что сказать.
– Командир, за неимением лучшего слова, не слишком расположен к тебе, товарищ. И с радостью убьет тебя, если она снова сбежит.
О неприязни Ноя Гидеону было прекрасно известно.
– Я согласился на такие условия.
Между ними воцарилось молчание, и все же Харроу не спешила уходить.
Гидеон присмотрелся внимательнее, и вдруг понял, в чем дело.
