Она все понимала, но этого недостаточно было, чтобы развеять туман безумия.
Его развеял Гидеон. Дрожа от боли, которую причиняло проклятье, он слегка отстранился, взял Руну за руку, а потом вынул из кобуры пистолет и вложил ей в ладонь.
– Обещай, что этот не потеряешь, – прошептал он. Щетина царапала ей щеку.
Руна пораженно воззрилась на него.
Однако Гидеон уже отступал, оставив ее с пистолетом.
– Если кто-то попытается причинить тебе боль, – продолжал он, – и другого способа остановить их не будет, не раздумывай. Просто стреляй, и все. Поняла?
Нахмурившись, Руна наблюдала, как он поднимает с пола ее ритуальный нож и засовывает себе под ремень. Как будто они совершили обмен. Он не подошел ближе, лишь шагнул в сторону, открывая путь к двери.
Он даже не пытался остановить ее.
– Я дам тебе фору в двадцать минут. – У Гидеона было совершенно нечитаемое выражение лица, но невысказанные слова повисли в воздухе.
Двадцать минут. За это время Руна даже до гавани не доберется.
Но это лучше, чем ничего.
Она схватила мешок с едой, украденной из его шкафа, и направилась к открытой двери. Надо было бежать как можно дальше отсюда и отправиться туда, где Гидеон никогда ее не найдет.
И какой же, интересно, будет жизнь вдали от него?
Руна замедлила шаг, застыла в дверях и обернулась напоследок.
– Гидеон?
Перед глазами все плыло от слез.
– Мне бы так хотелось…
–
Она кивнула, глотая слезы. У нее был единственный шанс спастись – бежать.
Так она и поступила.
Руна ожидала, что на нее набросится легион солдат, подстерегающих в тени, но никто не явился. Никто не поджидал ее в темноте. Небо расчистилось, звезды ярко сияли над головой.
Поминутно оглядываясь, Руна высматривала на улицах людей – любой намек на то, что Гидеон отправил по ее следу гвардейцев, но их не было. Так что она крепче закуталась в мундир и пустила украденную лошадь галопом.
Когда девушка добралась до набережной, Кровавая гвардия кружила у воды. Руна поспешно отпустила лошадь и направилась к пролеску, где оставила Аурелию и Мидоу.
– Они удвоили охрану после твоего отъезда, – прошептала Аурелия, когда Руна наконец нашла их укрытие среди деревьев. – Тут повсюду охотничьи псы.
Собаки могли учуять Руну и Аурелию задолго до того, как ведьмы сумеют добраться до причала.
Впрочем, то была не главная проблема. Мидоу плакала.
– Чш-ш, – прошептала Аурелия, обнимая девочку. – Тихо, милая. Нам нельзя шуметь.
Впрочем, предупреждение запоздало. Не успела Руна достать яблоко, чтобы утешить ребенка, как поблизости раздался крик, а затем и звук шагов. Руна потащила Аурелию в глубь пролеска.
Если за ними явятся псы, все будет кончено.
Между деревьев замаячили трое солдат. Руна покосилась на Мидоу. Девочка перестала плакать и теперь лишь тихонько постанывала.
– Сюда, – произнес один из гвардейцев и остановился на залитой лунным светом лужайке в трех шагах от Руны. – Вы слышали? Похоже на…
Рядом раздался
Выстрел привлечет внимание всех солдат Кровавой гвардии – всех, кто его услышит.
А если Аурелия не выстрелит, через несколько секунд их обнаружат.
Аурелия прицелилась.
Руна затаила дыхание, нащупала пистолет Гидеона.
– Уитли!
Руна отступила на шаг. На лужайку вылетел запыхавшийся солдат. Он с трудом переводил дух.
– Нас ждут на другом конце города. Приказ капитана. Всем постам. Поторопитесь!
Солдаты переглянулись и бросились бежать.
Воцарилась тишина.
Руна взглянула на причал, на воду. Лодка Алекса терпеливо поджидала их у берега.
Путь был чист.
Через полчаса после ухода Руны Гидеон был уже в кладовой новой штаб-квартиры Кровавой гвардии. Он сразу поскакал сюда и отдал приказ отправить солдат в главную гавань, откуда планирует сбежать Багровый Мотылек.
По крайней мере, именно в этом он их убедил.
Солдаты не знали, что Руна вовсе не собирается этим вечером тайком проводить ведьм на борт «Аркадии». Она явно отказалась от этого плана в ту же минуту, когда Гидеон впервые обвинил ее в подобной затее. Сегодня Руна будет обходить главную гавань стороной, предполагая, что Гидеон удвоит охрану.
Вот только солдаты об этом не подозревали, а Гидеон намеревался дать Руне как можно больше времени.
Он схватил старую карту Каскадии – еще дореволюционную. Когда все бежали из крепости, карту бросили, и с тех пор она хранилась здесь, свернутая свитком, всеми забытая. Гидеон раскатал карту на столе, а чтобы она не сворачивалась обратно, прижал один край лампой, а другой – ножом Руны.
– Окажись я на месте Крессиды, – бормотал он, изучая подсвеченные лампой очертания, – где бы я спрятал своих сестер?
