Генерал снова поправился, провёл пальцами под ремнём убирая складки с мундира и двинулся к дверям не очень ровной походкой. У порога остановился в задумчивости.
Да что с ним такое? Неудовлетворение физиологических потребностей или… тяжёлая внутренняя борьба?
Тут в комнату влетела госпожа Фридрихсон, и они с генералом чуть не столкнулись.
– Это что? – строго спросил Скарсгард, указав на шкатулку в руках женщины.
– Подарок от леди Алексии за спасение племянника, ваша светлость. Можно передать леди Каролайн?
– Почему мне не доложили?! Никаких подарков! – Генерал забрал шкатулку и кивком велел госпоже Фридрихсон отойти с дороги.
Скарсгард взялся за дверную ручку, и ладонь его заволокло густым чёрным дымом. Тёмное облако разрасталось, и из него вырывались всполохи, похожие на маленькие молнии. А затем всё мгновенно пропало, возвращая прежний вид и двери, и руке генерала.
– В комнату к леди Каролайн больше никто не войдёт без её позволения, – сказал генерал, строго поглядев на управляющую. – Дорогая моя, тебе нужно лишь ответить на вопрос “можно ли войти” да или нет. Здесь ты в полной безопасности.
– Спасибо, – кивнула я осторожно.
Кажется, меня заточили в камере… Хорошо хотя бы, что здесь есть удобства и кровать.
В дверном проёме показался Эдвард, с любопытством глядевший на меня, а с ним рядом оказались две большие мохнатые собаки: рыжая и белая. Мальчик застенчиво стоял у двери, а собаки решили нагло ввалиться в комнату, но путь им преградила невидимая стена. Пёсики даже стали скрести лапками и жалобно скулить.
– Лаванда, Персиваль, прекратить! – приказал генерал. – Ну-ка гулять! Идите, я сказал!
Собаки виновато пригнули ушки и прижались носами к прозрачной преграде. Умные глаза сделались большими – это выглядело очень мило и в то же время смешно. Если сначала псы мне не понравились, когда я увидела их на прогулке с Эдвардом, то теперь я поняла, что они милейшие и добрейшие звери.
– Пусть войдут, не прогоняйте их, ваша светлость! – улыбнулась я. – Какие у них красивые имена!
Собаки чуть не упали, когда невидимая преграда пропала с их пути, и устремились ко мне, дружелюбно виляя хвостами.
– Эдвард, привет! Ты тоже можешь войти, – сказала я, но мальчик не пошевелился, продолжая стоять в стороне.
– Очень странно, что они вас признали, – хмыкнул Георг, подозрительно глядя на собак.
– Что же в этом странного? – проговорила я, подставляя собачкам руки, которые они принялись лизать. Собаки как будто улыбались мне, и я гладила их и чесала за ушами. – Во мне ведь ваше родовое плетение?
– Далеко не всем членам моего рода Лаванда и Персиваль дают себя погладить, а руки вообще никому не лижут, даже мне.
– Ревнуете? – усмехнулась я.
Генерал отрицательно покачал головой, глаза его сияли восторгом. Видела, видела я, что ему понравилось, что его собаки меня приняли!
– Ладно, поздоровались и хватит. Лаванда! Персиваль! Ко мне! Эдвард… – генерал присел перед мальчиком, – хочешь, я покажу тебе саблю, которой дрался с ледяными великанами в походе с твоим отцом?
Глаза ребёнка заинтересованно вспыхнули и ротик приоткрылся, но он сдержанно ответил: “Нет”.
– Приятно видеть, что вы идете на поправку, леди Каролайн. С вашего позволения, – Эдвард коротко поклонился мне и зашагал дальше по коридору.
Скарсгард поднялся, негодующе встряхнув головой. Я заметила, что он в растерянности. Отношения с Эдвардом у него не ладятся.
– Он почему-то недолюбливает вас? – спросила я мужчину.
– Он злится, что я не спас его отца, – ответил генерал.
Забрав подаренную Алексией шкатулку, генерал ушёл, Персиваль и Лаванда побежали за ним.
Всё-таки было очень интересно, что за подарок мне прислали, и почему мне нельзя было его получить!
– Госпожа Фридрихсон, подайте в кабинет настойку Гэрха, – приказал Скарсгард уже из коридора.
– Слушаюсь, ваша светлость, – проговорила управляющая ему вслед и повернулась ко мне, виновато пожимая плечами:
– Извините за шкатулку, леди Каролайн.
– Муж у меня деспот! – выругалась я шутливо.
– Ещё какой, – шепнула госпожа Фридрихсон, заговорщицки улыбнувшись. – Уже считает вас своей собственностью настолько, что и подарки никому дарить не позволяет!
– Собственностью? – хмыкнула я. – Я надеялась, что рабства у вас нет! В смысле, у вас в Милтоне, думала нравы помягче, чем у нас… – поправилась я.
– Ну, для драконов консервативных взглядов это ещё цветочки, – мягко проговорила госпожа Фридрихсон. – А лорд Георг у нас самый консервативный.
– Что? И в самом деле рабство практикует?!
– Ну, нет. Это скорее традиции. Возможно, в столице вы жили более вольно, но здесь, в вотчине генерала всё будет, как в давние времена. Дракон не позволяет своей женщине говорить первой – только когда сам что-то спросит, выходить из дома без него нельзя, и решать ничего без их ведома, разумеется тоже. Но, надо отдать должное лорду Георгу, он заботится о вас, не трогает, пока вы больны. Однако, видно, что дракон в нём зверствует, брак подтвердить хочет – вот лорд настойку Гэрха и затребовал.
Настойку Гэрха? Это успокоительное, видимо, какое-то.