Генерал глядел долго, выжидающе, и от его взгляда волоски на коже стали шевелиться. Я нарушила все порядки поведения женщин в его мире: врываюсь в разговор, указываю ему, что делать – я видела в глазах дракона упрёк. И ещё огонь, который разгорался всё ярче и ярче с каждым мгновением.
Лилиана всхлипнула, нарушив напряжённую тишину.
– Ладно, раз сознаваться не будете, идите уже умываться, хватит плакать! – произнёс Георг, устало поглядев на неё.
– С вашего позволения, – буркнула принцесса, вскочила и застучала каблуками по направлению к двери.
– Вы тоже свободны, сегодня на самовыгуле, – сказал генерал собакам, и те пронеслись в двери вперёд принцессы, как два слона.
– Ну, я тоже, наверное, пойду?
Георг коротко взмахнул рукой, и я услышала щелчок в дверном замке. Взгляд генерала разгорелся, как у кота, который сейчас набросится на мышь.
– З-зачем вы заперли дверь?
Скарсгард решительно шагнул навстречу, подхватил меня под бёдра и впечатал спиной в стену. Я даже пискнуть не успела, как оказалась в его стальных объятиях.
– Затем, чтобы взять вас! Непокорную и дерзкую! Потому что вы уже достаточно напросились, Света! 29
Мало было ему проблем с лордом Вестором и с Фишером, которые нагрянули нежданно. Мало того, что леди Лилиана снова вышла из берегов!
Он бы увёл принцессу в кабинет и поговорил наедине, но Света стояла в окне в роскошном строгом платье, которое он для неё выбрал, и глядела на него столь пронзительно своими синими озёрами глаз – сердце пропустило удар. Генерал понял, что пропал… Он хочет эту женщину. Он с таким трудом заставил себя от неё уйти сегодня! Выждать, не брать пока своё, ведь она едва пришла в себя после болезни. Но вот она, глядит на него, в самую душу, и он знает, что просто погибнет, если она сейчас же не окажется рядом с ним! А лучше под ним.
Через минуту Георг уже решительно вошёл в её спальню.
– Ненадолго же мы с вами расстались, дорогая моя! Вы снова у раскрытого окна стоите на всеобщее обозрение! – сказал он, захлопнув окно и подходя к ней вплотную.
Снова утонул в её взгляде.
Ревновал, бешено ревновал из-за того, что на неё глядели и его солдаты, и садовые рабочие, и дворник, и даже служанки.
Собственный голос от возбуждения прозвучал хрипло, едва узнаваемо. Света попятилась к кровати, и он, наверное, взял бы её сейчас, если бы не прислуга, гремевшая посудой у стола… А ещё за спиной всхлипнула Лилиана, девочка, о наказании для которой он уже совсем-совсем забыл.
Неистовое вожделение немного улеглось, когда он вспомнил о своём воспитательном долге.
– Заключённой свежего воздуха захотелось. Уже окно открыть нельзя? – съязвила Света.
И внутри с новой силой разгорелся огонь – желание подчинить её, научить уважать его и традиции его мира, которые она попрекала каждым своим взглядом, каждым словом и каждым вздохом.
Но как же восхищает её совершенно непокорный характер!
– В кабинет, – скомандовал Георг.
Придётся провести воспитательные работы с двумя. Одну отучить от нечестной игры, а другую научить… хм, быть покорной женой.
Света гордо подняла голову и двинулась к дверям. Лилиана ускорила шаг и вылетела в коридор первой, чтобы, видимо, не встречаться со Светой.
– Её высочество наперчила суп для леди Каролайн, – прошептала госпожа Фридрихсон, когда он уже выходил.
Верная Фридрихсон – всегда в курсе всех сплетен, всегда доложит о том, что ему следует знать.
Лилиана должна за это ответить. Никому, даже принцессе, нельзя вредить его жене.
В кабинете Георг усадил девушек и начал допрашивать Лилиану о случившемся. Конечно, он видел, что принцесса врала. И он хотел, чтобы она во всём призналась. Сама. Чтобы взяла на себя ответственность. Кого он растит? Лгунью и хулиганку? Завистницу? Ревнивицу?
А ведь она принцесса, она – элита страны, ей быть женой какого-нибудь деятельного мужа, ей воспитывать детей, которые будут на первых постах государства. Но кого эта девочка воспитает, если нет смелости отвечать за свои поступки?
Нет, пока она не признает, что нахулиганила с супом, он её не отпустит! Иначе – он потерял эту девочку. Безвозвратно потерял. Подвёл Рейнарда.
Думая о сложностях воспитания пубертатной девицы, Георг ни на минуту не сводил взгляда со Светы. Она сидела гордая, смелая, глядела на него прямо и то и дело вмешивалась в разговор.
Это же безумие. Чужачка совсем ему не подходит, она дерзкая, совсем не вписывается в его мир, но при этом озаряет его всеми красками! Каждая её фраза, сказанная без разрешения, злостью отдаёт под рёбрами и заводит его сильнее любовного эликсира.
Какое-то болезненное наслаждение.
“Скажи ещё что-то вразрез со мной, Светочка, и я закончу урок по воспитанию детей и начну другой – буду учить непокорную жену слушаться мужа прямо на этом столе!”
Георг почти добился признания от юной хулиганки, когда снова вмешалась его ненаглядная:
– Она ни в чём не виновата, отпусти её, Георг!