И Света полностью разрушила его воспитательный план и подписала себе приговор! Светочка… Непокорная… Ненаглядная… Ты напросилась.
Стена была твёрдой.
Но руки и грудь генерала – ещё твёрже. Я оказалась словно между молотом и наковальней без малейшей возможности вырваться. Отбиваясь, уже множество раз ушиблась и о генерала, и о стену за спиной – наверное, будет много синяков.
– Зачем ты выгородила её? – хрипло произнёс Георг, схватив меня одной рукой под ягодицы, а другой умело расшнуровывая накидку на груди.
Дыхание его было жёстким и сердитым. Он потянулся поцеловать меня в губы, но я отвернулась.
– Затем, что ты дурак! – выругалась я, ударяя его в грудь.
Снова отбила кулак.
– Что ты сказала?! Смотри на меня! – рявкнул мужчина и, убрав руку от груди, повернул к себе моё лицо. – Повтори, как ты меня назвала.
В полностью чёрных глазах Скарсгарда читалась безразмерная власть. Стоит ему захотеть, он сомкнёт стальные пальцы на моей шее. Захочет – изнасилует. Впрочем, кажется, это он и собирается сделать.
Я должна дрожать, молить о пощаде и извиняться – вот, что он от меня ждёт. Может, тогда не будет так злиться.
– Я сказала, ты дурак, – я гордо подняла подбородок.
– Ты совсем конченная, Света?! Ты зависишь от меня. Я могу сделать твою жизнь ужасной. Почему ты так ведёшь себя?! Почему доводишь меня?! – выкрикнул он.
– Потому что я поклялась себе, что никому больше не буду подчиняться! Даже если ты будешь брать меня силой! Я не подчинюсь! Я не рабыня, я сказала тебе!
– Ты моя жена и должна быть покорной! – прошипел в лицо генерал, сжимая меня в объятиях.
– Это ты так решил. Есть только твоё мнение и неправильное, – вспомнился я известную присказку. – Я же попросила свободы! Ты хоть слышал, о чём я просила? И не угрожай мне, Георг. Самое худшее из всего, что возможно, я уже пережила – я умерла…
Мужчина застыл в полном недоумении, задумчиво сдвинув брови. Кажется, только сейчас до него дошло, что я с его планом порабощения не согласилась!
Я освободилась от его рук (надо же, мне позволили) и стала поправлять платье и накидку.
Меня не убили и не заткнули, а значит, я могу осмелиться и выговорить всё, что думаю, до конца. Меня уже не остановить.
– А дураком я назвала тебя, потому что, ну, разве можно так с детьми?! Ты хоть раз с девочкой нормально разговаривал? – я кивнула на дверь, в которую убежала Лилиана. – Гулял хоть раз, болтал по душам? Она только выговоры и приказы от тебя слышит! И ещё влюбиться умудрилась в такого непробиваемого! Я вообще в шоке. Девочка вся травмированная, ей нужна помощь!
– Нет, я не гулял с детьми. Я генерал армии, а не няня, – ответил мрачно Скарсгард, сверкая негодующим взглядом.
Он жарко дышал, как паровоз, бешено мчащийся во тьме и сшибающий всё на пути. Но вдруг притормозивший. Услышавший меня…
– Ты – замена им отца и матери, Георг. И после всего случившегося ты нужен им даже больше, чем был нужен отец в мирные времена, это я тебе точно говорю!
– Откуда ты это знаешь, Света? Проклятье, вообще, почему мы перешли на “ты”?! Это так вульгарно!
А мне нравится. Кажется, только с переходом на “ты” его драконья светлость стала меня замечать! Похоже, я сегодня ему все шаблоны порвала? Бедненький.
– Ты ни с кем вот так, просто, не общался? – улыбнулась я. – Только “выкаешь”?
– С женщинами нет, не положено, – резко ответил Георг. – Вернём, как было! С чего ВЫ взяли, что разбираетесь в детях, Светлана?!
Скарсгард тут же поморщился от произнесённой фразы. И это его “вы” после достаточно откровенной перепалки, и после моего “дурак”, с которым он, кажется, согласился, резало слух. Не только мне, но и ему, похоже.
– Нет, как было, не вернуть, – произнёс он с сожалением.
– Не вернуть, – согласилась я.
Я обречённо помотала головой. Мы определённо сблизились. Я сама, чёрт возьми, нас сблизила! Только зачем, Светка, ведь это так опасно… 31
– Света, – строго сказал Георг, – на вопрос ответь. Откуда такие познания о детях?
Генерал поднял лежащий у стены стул и поставил его к столу, приглашая меня жестом присесть.
Жест был вполне мирный, и я села.
– В прошлой жизни я была учительницей музыки у детей, – я поправив подол и волосы, выбившиеся из-под шапочки. – У нас была элитная школа, все дети в консерваторию поступали. Чтобы ты понимал, Георг, мало кто из детишек идёт учиться в музыкальную школу по своему искреннему желанию, всех приводят амбициозные родители. А кто из детей пришёл сам, тот уже через полгода понимает, что нужно много работать, и всё, свет в их глазах тухнет.
Генерал обошёл большой письменный стол и опустился на стул, словно отгородился от меня. Сидел мрачный, взъёрошенный и стискивал желваки.
Я продолжила: