– Знаю-знаю… – кивнула я задумчиво. – Ладно, уберите со стола, я закончила обедать.
Я осталась у окна и глядела вслед удаляющимся девочкам.
Лилиана была ещё ребёнком: меньше меня ростом, худенькая… и ко всему полная сирота. Мне, взрослой женщине, грех считать её соперницей, пусть идёт.
Девушки вышли с газона на дорожку, и вдруг одна из них споткнулась о длинную юбку и, начала падать, потянув за собой Лилиану. Принцесса схватилась за третью свою подругу, и они все втроём оказались на земле. Дорожка в отличие от травы была мокрой – видимо, недавно прошёл дождь – и светлые платья девочек все перепачкались. А ещё руки и лица… Картина была – обхохочешься. Судьба сама наказала принцессу за перчик в супе.
– Это ты сделала, Каролайн! Применила против меня магию! Ну теперь ты будешь наказана инквизицией! – закричала Лилиана, грозя кулаком в мою сторону.
Да что она, совсем, что ли? Я пальцем её не трогала!
В этот момент на лужайке под окнами показался Георг в высоких сапогах и прогулочной курточке со своими большими пушистыми собаками, рвущимися вперёд. Генерал еле сдерживал их на поводке.
– Что здесь происходит, леди Лилиана?! – требовательно произнёс он.
– Ваша жена швырнула меня своей бытовой магией в грязь! – простонала девушка, тыча в меня пальцем.
Скарсгард поднял голову, мы встретились взглядами, и я поняла, что мне грозит что-то очень страшное.
Через несколько минут мы с принцессой обе сидели перед генералом в центре мрачной комнаты на обитых кожей стульях. Из мебели здесь был ещё только широкий стол, заваленный документами, и больше ни-че-го.
Я сложила ногу на ногу и стала нервно ею покачивать, а Лилиана вытирала платком лицо под вуалью и всхлипывала.
Генерал же высокой, грозной скалой стоял над нами, держа на поводке мечущихся Персиваля и Лаванду, которые, видимо, страдали, что прогулка сорвалась. А, возможно, просто очень хотели в туалет.
– Сидеть смирно! – приказал Георг самым страшным голосом.
Сердце ушло в пятки.
Я перестала качать ногой, а Лилиана – вытирать слёзы. Мы обе замерли. Собаки застыли тоже, сев на мохнатые попки, и тут я поняла, что команда относилась к животным, а не к нам, но почему-то продолжать дёргать ногой не стала.
– Леди Лилиана, доложите, что вы делали на лестнице у стены дома? – потребовал Георг.
– Не было меня на лестнице, – нагло соврала принцесса. – Мы гуляли с моими фрейлинами, когда эта ненормальная запустила в нас магией! Её бытовая магия способна швырять предметы, я знаю! Мне рассказывали про вашу свадьбу, что она там устроила!
– Да что ты такое говоришь?! – воскликнула я.
– Молчать, жена! Я слово вам не давал! – рыкнул Георг.
Внутри всё кипело. Где справедливость?! У меня даже руки в антимагических кандалах, я не могла ничего применить, даже если бы хотела! А сейчас я прям очень-очень хотела!
А ведь он – мой муж! Почему не даёт оправдаться! Её выслушивает, а мне рот затыкает! Ух!
– Лилиана, – проскрежетал Георг. – Вы обвиняете других в том, чего не знаете наверняка! Леди Каролайн не могла применить против вас никакую магию, взгляните, на ней оковы! – произнёс Георг, и меня прям гордость разобрала.
Заступился.
Девушка украдкой покосилась на меня. Я не видела её глаз, поскольку её лицо было закрыто вуалью, но почувствовала волнение.
Персиваль и Лаванда переминались лапами по полу и жалобно поглядывали на хозяина из-под густых бровей. Они хотят гулять, очень хотят.
– Я ведь говорил вам, леди Лилиана, о поведении, достойном и недостойном высшей леди? – произнёс Георг.
– Говорили, – ответила принцесса.
– Привозил вам лучших учителей?
– Привозили.
– Награждал за успехи драгоценностями и платьями?
– Награждали, – вздохнула она.
– Ну, так в чём же дело, ваше высочество? – мучительно проговорил он.
– Я не знаю… – ответила принцесса, всхлипнув.
Я ощутила дрожь в её голосе, но не боязливую или виноватую, а наполненную тоской. Проклятье, да ведь эта девочка вызывающим поведением просто отчаянно добивается его внимания!
Но как это вышло?
О взрослой любви говорить тут рано. Бедняжка осталась сиротой в тот самый момент, когда начала превращаться из ребёнка в девушку. Больше всего она нуждалась в родителях, в отце, в опоре. А Георг, похоже, как самый настоящий солдафон, обеспечивал детям материальную базу, но не душевную. Но он был ближе всего к детям, ему единственному они могли доверять, вот девочка и привязалась. И пакостит сейчас, я уверена, только для того, чтобы он больше внимания обращал! Чтобы был рядом!
– Ответьте уже прямо, леди Лилиана, что вы делали с долбанной лестницей под окнами леди Каролайн?! – сказал Скарсгард.
– Ничего она там не делала! – вмешалась я в разговор. – Девочка просто гуляла и споткнулась, она ни в чём не виновата, отпустите её, Георг!
Георг бросил на меня яростный взгляд.
– И собачек отпустите, они же лужицу вам на ковре сделают! – добавила я, понимая, что терять уже нечего, всё равно буду наказана. А так хоть собак спасу.