Сегодня вечером мне предстоит другое дело, и смокинг для этого не потребуется.
Я направляюсь в квартиру Шульца на Кингсбери-Стрит.
Для жилища полицейского с безопасностью тут так себе. Меньше чем за восемь минут мне удается проникнуть внутрь, взобраться по пожарной лестнице и взломать замок на его окне.
Я немного прогуливаюсь по квартире. Честно говоря, зрелище удручающее. Шульц живет один, и даже некому скрасить его будни – ни кошки, ни собаки, ни попугайчика. Ни соседа, ни девушки.
Здесь довольно чисто, если брать в расчет только порядок, а не тот факт, что пылесосит наш друг в лучшем случае раз в квартал. Посуда кажется купленной как попало, а украшения практически отсутствуют.
Впрочем, он не конченый психопат – есть тут и кое-какие проблески индивидуальности.
Во-первых, в его шкафу хранится куча потрепанного бейсбольного снаряжения, так что, по всей видимости, наш суперкоп состоит в какой-то третьесортной лиге. И он действительно фанат «Чикаго Кабс» – их символику я вижу на каждой второй футболке. На стене висит одна-единственная фотография, на которой юный светловолосый Шульц запечатлен со своим отцом на бейсбольном стадионе «Ригли-филд».
Мэттью Шульца я узнаю сразу. Он выглядит так же, как сын, разве что немного худее. Та же квадратная челюсть и та же косая сажень в плечах.
Кто не похож на себя на фото, так это Логан Шульц – мальчишка улыбается так широко, что глаз почти не видно, и победоносно держит в руке подписанный мяч. Он выглядит абсолютно счастливым, без капли горечи, присущей тому Шульцу, которого я знаю.
Это единственная значимая вещь во всей квартире. Она – и старый жетон отца, убранный в верхний ящик прикроватной тумбочки.
Я беру из холодильника пиво, открываю крышку, сажусь и жду.
Проходит еще полтора часа, прежде чем Шульц, спотыкаясь, возвращается домой. Я слышу, как он царапает ключами замок, пытаясь попасть в скважину, тихо матерится и наконец вваливается в квартиру.
Я жду, пока он снимет с пояса табельное оружие и положит его на стол, прежде чем выдать свое присутствие.
– Мои поздравления, – говорю я, щелкая выключателем.
Шульц подскакивает, как испуганный кот, и хватается за оружие.
– Расслабься, – говорю я. – Это дружеский визит.
– Ты в курсе, что я могу застрелить тебя на месте? – говорит он, бросая на меня злобный взгляд. – Или арестовать за проникновение со взломом.
– Это было бы негостеприимно. Тем более что я принес подарок.
Шульц сжимает рукоятку пистолета. Помедлив, он все же засовывает его за пояс и, скрестив руки на груди, устремляет на меня свой мутный взор.
– Что за подарок? – спрашивает он.
– Ну, «подарок» – это, конечно, преувеличение. Скорее, предложение обмена.
– Обмена на что?
– На Камиллу Риверу.
Шульц издает раздраженный смешок.
– Будешь делать вид, что тебе есть до нее дело?
– У меня есть до нее гораздо больше, – тихо говорю я. – Камилла теперь со мной. Ты к ней больше не сунешься.
– А то что? – насмешливо спрашивает он.
– А то в следующий раз, когда я сюда проникну, ты проснешься оттого, что лезвие ножа перережет твои голосовые связки.
Копу это не по нраву. Я вижу, как его правая рука снова тянется к пистолету.
Мне насрать. Я абсолютно серьезен. Это единственный шанс для Шульца оставить Камиллу в покое раз и навсегда. Я сделаю что угодно, чтобы защитить ее. Если потребуется, я вырежу всю чикагскую полицию. Я убью каждого жителя этого города, одного за другим.
Я говорю медленно и четко, давая ему возможность осознать услышанное:
– Ты не следишь за ней. Ты не разговариваешь с ней. Ты обходишь ее за сотню футов. Она больше не твой информатор.
– Вот как? – фыркает Шульц. – Тогда хорошо бы, чтобы ты действительно предложил мне взамен что-то стоящее. Вроде того, что стащил из хранилища Рэймонда Пейджа. О да, я знаю, что это твоих рук дело. И Пейдж тоже. Он видел тебя на записи с камеры видеонаблюдения во время вашей милой прогулки к хранилищу под ручку с его дочкой.
– Я сам разберусь с Рэймондом Пейджем, – отвечаю я.
Я демонстрирую подарок, который принес офицеру Шульцу. Это подписанная вручную видеокассета.
Он тупо смотрит на нее, словно напрочь забыл о существовании такой допотопной техники.
– Это что еще за хрень? – спрашивает полицейский.
– Видео с камеры наблюдения на бульваре Джеффри. Снятое в ночь на 18 апреля.
Шульц бледнеет под румяным оттенком своего загара, отчего становится практически желтым. Он мгновенно трезвеет, и его глаза горят ярче обычного.
– Это невозможно, – говорит он.
– Не невозможно, – отвечаю я. – Просто чертовски сложно достать.
Шульц смотрит на кассету в моей руке. Он видит костяшки моих пальцев, сжимающих ее. Они вдвое больше нормального размера, все покрыты рубцами и синяками.
Полицейский судорожно облизывает губы.
– Отдай мне ее, – говорит он.
– Отдам, – отвечаю я. – Как только ты пообещаешь оставить Камиллу в покое.
– Обещаю, – рявкает Шульц.
– Навсегда.
– Да!
Я протягиваю кассету. Он выхватывает ее у меня из рук и сжимает так, словно это золотой слиток из банка Пейджа.
Прищурив глаза, Шульц говорит:
– Это ничего не меняет между нами.
– Разумеется, – отвечаю я.
