— Том, помоги леди, — велел он, вскакивая на мерина. Грум отрегулировал стремена и проверил сбрую.
— Так лучше, мэм?
— Да, прекрасно, спасибо.
Она сжала коленями бока лошади, и та пошла шагом. Всю дорогу до Грин-парка Кларисса чувствовала внимательный взгляд Джаспера. Когда они пересекли Пиккадилли, он подъехал ближе к ней, и она поняла, что он в любую минуту готов схватить поводья, если лошадка испугается оживленного движения.
— Знаешь, я вполне могу справиться сама, — мягко заметила Кларисса. — Если она попытается понести, я смогу ее удержать.
— М-м-м... — неопределенно ответил он. — Где ты научилась ездить верхом? У хозяйского сына?
— В свободное от работы время я много часов проводила в конюшнях. Всегда любила лошадей. Конюхи учили меня ради развлечения, — пожала она плечами. — И — да, иногда я ездила на прогулки с хозяйским сыном. Что тут странного?
— Я бы сказал, это очень необычно.
Кларисса прикусила губу. Похоже, она слишком далеко зашла, решив, что можно лгать без зазрения совести. Но пока Джаспер не пытается ее обличить, можно придерживаться раз взятого курса.
Эд удобно устроился на кухне Берты, положив ноги на каминную решетку. В огромном кулаке была зажата кружка с элем.
— Так когда, Дирк, твоя старушка вернется?
— Вроде как через час. Какая-то девка рожает там, возле пристани. Берту позвали помочь. А ребеночка она принесет сюда.
Дирк поднес к губам бутылку с джином, но тишину кухни разорвал пронзительный крик ребенка.
— Эй, Джад... сука ты ленивая, сделай что-нибудь! Заткни ему пасть! — крикнул он.
— Сейчас, па... сейчас...
В кухню, пошатываясь под тяжестью ведерка с углем, вошла молодая девушка с черными от угольной пыли руками.
— Через минуту он сам заткнется, — заверила она.
— Тащи туда свою задницу и заткни его сама! — прорычал отец, угрожающе замахнувшись.
Девушка увернулась и бросилась вон из кухни, тем более что к малышу присоединился громкий хор других голосов.
— Чертово отродье! — проворчал Дирк, обращаясь к шурину. — Днем и ночью сплошной визг. А по-моему, мужчина имеет право спокойно отдохнуть в собственном доме.
— Уж это точно, — согласился Эд, снова глотнув эля. — Но ничего не скажешь, наша Берта держит доходное заведение. Можешь спокойно бездельничать и пить свой джин, счастливчик этакий!
Кухонная дверь распахнулась, впустив струю ледяного воздуха. Появилась Берта с маленьким свертком в тонком, вытертом одеяле.
— Что ж, этот долго не протянет. Его ма уже на небе.
Она положила сверток в плетеную корзинку у огня. Из одеяла донесся тонкий крик, который тут же стих.
— К утру и его похороним, — пообещала Берта и повернулась к Эду: — Давненько тебя не видели, братец.
— Давненько, — согласился тот. — Занят был. Как ты поживаешь, наша Берта?
— Не жалуюсь. А ты?
— То же самое. Пришел справиться насчет того паренька, которого отдал тебе недавно. Как он поживает?
— Господи, да его со вчерашнего дня здесь нет, как прекрасно известно твоему хозяину. Ведь он сам за ним посылал!
— Что? — растерялся Эд. — Почему же он велел мне спросить, как тут мальчишка?
— Откуда мне знать? — пожала плечами Берта. — Вчера за ним явилась расфуфыренная, вся из себя леди; говорит, мальчика желают забрать обратно, я его и отдала.
Она бросила предостерегающий взгляд на мужа. Если Эд узнает про золотую гинею, непременно потребует свою долю за то, что привез мальчишку к ним.
— И ты его отдала? Так просто? — ахнул Эд. — Не потребовала ни письма, ни еще чего?
Берта повернулась к буфету и подняла кувшин с элем.
— Много пользы мне бы это принесло, если я не смогу и слова прочесть!
— И что же я теперь скажу? — ухмыльнулся Эд и протянул кружку: — Налей-ка нам еще несколько капель, крошка!
Кларисса оперлась на руку Джаспера и вышла из экипажа, стоявшего у театра «Друри-Лейн». Толпа театралов бурлила у дверей. Откуда-то из глубины здания доносились звуки музыки.
Джаспер взглянул на нее, гадая, нервничает ли она из-за первого серьезного появления на публике. Если и так, она ничем себя не выдала. Впрочем, если она жила в борделе, наверняка проводила много вечеров в задних рядах партера, высматривая джентльменов, более заинтересованных в ласках шлюх, чем в самом спектакле.
— Ты ведь провела здесь немало вечеров? — повторил он вслух, беря ее за руку, чтобы провести сквозь толпу. «Интересно, что она ответит?»
— Нет, — покачала головой Кларисса. — Никогда здесь не была. Почему ты так думаешь?
— Это всем известное местечко, где посетители ищут шлюх, а шлюхи — клиентов.
— О да, знаю, но самой мне не приходилось, — пробормотала Кларисса. Ей казалось, что она прекрасно вывернулась, а взглянув украдкой на Джаспера, утвердилась в этом.
Театр был залит огнями. Шум стоял оглушительный. Люди не только переговаривались, но и перекрикивались между собой сразу через несколько рядов. Сюда же вплетались голоса девушек, продающих апельсины, продавцов памфлетов, сутенеров, пока оркестр мужественно пытался пробиться через всю эту какофонию.
