– Ты убедился, что вездеход тот самый?! – крикнул ему Сухостой. – Я же тебе говорил, что его послали сюда из «Оракула»!
Проводник остановился, больше спешить было некуда, теперь они трое находились внутри круга с шептун-травой.
– Ты узнал логотип?
Майнер, казалось, наконец заметил, что вокруг него есть кто-то еще. У Митрофана язык не поворачивался сказать: «Есть еще люди». Он очень сомневался, что Сухостоя с Майнером можно отнести к роду человеческому. Хоть верхолаз и выглядел обычно, его пропоротая насквозь нога, на которую он не обращал никакого внимания, наводила ужас. И взгляд – глаза остались прежними, но это были глаза совершенно иного человека. Иного существа.
– Разумеется, – Майнер усмехнулся. – Я его вижу каждый день из окна своего офиса. Что тебе надо, прелат?
Прелат? Митрофан знал, кто такие прелаты, но при чем здесь Сухостой? Он же в спецслужбе работал.
Хотя в спецслужбе работал тот, с грустными карими глазами. А вот с огромными черными кляксами вместо глаз… Да, он мог быть прелатом.
– Или это нойд что-то задумал? А? Кто из вас? Старая развалина с белыми глазами или ублюдок с черными?
Майнер глухо рассмеялся, от него по шептун-траве разбежались концентрические волны.
Гул шептун-травы нарастал. Уши заложило, в носу сделалось влажно, Митрофан вытер лицо рукавом и обнаружил на руке густой кровавый след. Энергетические ростки «точки» шептали страшные вещи. Митрофан видел незнакомого человека с разбитым в кровь лицом, за спиной которого сквозь кристально чистое стекло окна виднелся этот самый всплывающий из-за нарисованного горизонта глаз – логотип корпорации «Оракул». Человек не знал о вездеходе, он не смог ничего рассказать, даже когда рука Майнера сняла предохранитель с «дыродела», ствол которого стучал о его зубы. Разумеется, он ничего не мог знать о вездеходе, тогда еще ничего не было решено. Но Сухостою Майнер все же поверил.
Потом картинка из офиса верхолаза исчезла, сменившись какой-то мрачной ладьей, с обросшим ракушками носом. Древнее судно с разгона вонзилось в красноватую гальку, на камни тут же выпрыгнул человек в грязной юбке. За нечесаной бородой и грязными космами с трудом угадывались черты лица Майнера.
Митрофан потряс головой, видения на секунду отступили. Гул внутри воронки становился все более осязаемым, дрожал сам воздух. Как будто…
Да, это был вездеход, он приближался. Еще пара минут, и сюда, в эту воронку, на полном ходу влетит многотонная железная туша.
Митрофан моргнул, прогоняя наваждение. Вот он, вездеход, на нем стоит Майнер, одной ногой провалившись в кабину. Он все еще пытается слить данные с компьютера, подключив к нему «раллер», который достал из своей небольшой поясной сумки. Но у него ничего не выйдет, нужно иметь особую цифровую подпись в «раллере» или «балалайку», как у Митрофана, чтобы получилось. Доступ есть только у некоторых сотрудников «Оракула».
Митрофан вытащил из кармана футляр и вставил «балалайку» в «гнездо». Перед глазами непривычно вспыхнули иконки тестовых систем чипа – два года не пользовался сетью. Но сети в этих краях не было.
Митрофан закрыл глаза, но продолжал видеть. Вездехода не было. Ничего не было, только трава – самая обычная, никаких огненных стеблей, шепчущих энергетических выбросов. Здесь был старик, которого Митрофан видел в тот день. Которого он увидит через несколько минут или даже секунд.
Так ведь он его уже видит!
Голоса Майнера и Сухостоя звучали тихо и непонятно, приглушенные гулом шептун-травы. Вездеход пер прямо на них, переваливаясь через кромку воронки. Прибыли.
А потом исчезло все.
– Какого черта ты здесь забыл, старик? Твои боги давно умерли. Не место богам в Срединном мире, они забылись, оставшись здесь. Они давно изгнаны.
Это был голос Майнера. Вернее, не Майнера, а лохматого туземца в килте и с лицом Майнера, выпрыгнувшего на берег из древней ладьи. Митрофан ничего не видел, он и не слышал, а скорее ощущал голос… или это был не голос, а просто мысли? Информационные потоки, отправляемые в эфир шептун-травой?
– Тогда этот мир не был Срединным, это благодаря вам, островным неучам, испохабившим всю идею, его низвергли из Высших Сфер, – ответил белоглазый.
– Ты помнишь, я обещал тебе. Но у тебя есть только одна попытка, – сказал другой голос.
Митрофан знал, что говорит тот, кого он считал Сухостоем, но это был не Григорий Веденеев, а странное существо с черными глазами.
Хориус Фенг – вот как его зовут. Только откуда это известно Митрофану?
Здесь – или сейчас? – известно все. Можно выбрать любую точку, в этом месте так или иначе все повторится сначала. Он хозяин «точки», этот черноглазый. Он и есть сама «точка», ее суть, ее душа. Это он все придумал. Но Митрофан совсем не был уверен, что у него получилось намеренно.
В памяти отчего-то встал чуэрвь-гарт, с помощью которого Сухостой… Митрофан так и не понял, что делал тогда Сухостой, но зима вдруг обратилась жарким летом на той поляне. Точно – обратилась, теперь он уверен в этом, хоть и был безбожно пьян.
