Столовая предстала типичным общепитом с некоторыми выразительными особенностями. К кухонным работницам с половниками и кассирше с белым колпаком, к стандартным красным подносам, кастрюлям с супом и мискам с салатом прибавился огромный стенд со сведениями о вегетарианстве и фотографиями знаменитостей, ведущих зеленый образ жизни. К стенду крепились прозрачные кармашки с бесплатными листовками о преимуществах растительного питания. Справедливости ради, многочисленные едоки предпочитали тефтели и отбивные соевому гуляшу. Второй колоритной деталью Роман счел компанию боевых старушек, оккупировавших стол в середине зала. Бабки молча и с невероятной скоростью выделывали пальцами замысловатые жесты, подчас перебивая друг дружку и даже корча потешные рожицы. В стане глухонемых разгорались страстные баталии.
– …трудно поверить, однако иногда я все еще силюсь понять политические лозунги, – раздавался впереди голос Азата, продвигавшегося с подносом вдоль полок с едой. – К примеру, свежий, от местной верхушки: «Наша республика – надежность в людях». Это значит, что в Татарстане надежные люди? Или что без надежных людей республика загнется? Или что надежность заключена в людях, а не в тракторах и комбайнах? В любом случае, какая здесь связь с «Единой Россией»?
Азат прерывал скороговорку, чтобы попросить то или иное блюдо. Он взял овощной суп, макароны со стручковой фасолью и виноградный сок. Роман автоматически заказал то же самое. Цены поражали: на сотню рублей можно было объесться солидными порциями первого и второго и в придачу разжиться компотом со сладкой булочкой. То, что булочки здесь пекут первосортные, подтверждал запах: в столовой пахло не кислыми щами, а любовно приготовленной выпечкой.
Когда Азат и Роман достигли кассы, из-за их спин вынырнул курносый малец с темным лицом и хлопнул свой поднос с пшенкой перед кассиршей, чтобы расплатиться быстрее.
– Эй, парниша, – пробормотал Азат.
– Какой я тебе парниша, – огрызнулся малец с характерным южным акцентом.
– Ты стоял после нас, – сказал Азат.
– Иди ты.
Дерзкие карие глазки не моргали. Из-под лыжной шапки, нахлобученной на голову, как носок, торчали черные волосы.
Азат, смешавшись, отступил. Дождавшись очереди, он протянул кассирше деньги, засунул скомканный чек в карман и проследовал к свободному столику нервической походкой. Руки с подносом дрожали.
Добредя до углового стола, Роман неспешно выгрузил тарелки рядом со спутником и произнес как бы невзначай:
– Соль забыл.
Роман направился к курносому, в одиночестве уплетавшему кашу. Лицо детское, пусть и намечается чернота под носом. Класс восьмой. Хотя нет, скорее седьмой или шестой. Южане выглядят старше. Плохо, что пуховик на молнии. За молнию не схватишься, как за пуговицу.
– Ты бы извинился перед моим другом, – сказал Роман.
Наглец покосился наверх и промолчал, продолжая жевать. Ложку он держал основательно, всей пятерней.
– Ты глухой?
– Чего пристал? – отозвался малец без тени боязни. – Иди давай.
Роман скрутил парнишке ухо и выдернул из-за стола. Стул упал. Столовую огласил визг, как будто кому-то по меньшей мере вырвали ноготь. Какой стыд. Роман протащил упиравшегося наглеца до двери, как нашкодившего ученика, и толкнул ее свободной рукой. На лестнице шкет начал ругаться на родном языке, брызжа слюной, и поскользнулся на ступеньке. Если бы не твердые пальцы, вцепившиеся в его ухо, курносый полетел бы головой вниз. Спасаешь тут жизни!
На улице Роман отпустил мальца и похлопал его по щекам, чтобы привести в чувство. Шкет с ненавистью уставился на обидчика.
– Слушаешь?
Сопение в ответ.
– Короче. – Роман схватил парнишку за воротник. – Еще раз протолкнешься без очереди, нагрубишь кому-нибудь или обидишь кого-то, жди проблем. Я за тобой приду. Может, через день, а может, через месяц. Или позже. Но я за тобой приду.
Роман швырнул любителя пшенки в снег и вернулся за стол к Азату. Внутри все клокотало. Пульс определенно выбился за пределы положенных шестидесяти-восьмидесяти ударов в минуту.
– Суп остыл, – констатировал Роман, попробовав.
– Не жестко ты с ним? – спросил Азат.
– Я знаю, кем они вырастают, если в детстве потакать их распущенности. Пусть приучается к тому, что не все дозволено.
– И все же…
– Он не прав, – отрезал Роман.
Азат нацепил на вилку макаронину и сосредоточенно разжевал.
– Он, наверное, братьев сейчас позовет.
– Он – не прав. Забудем о нем.
Всем видом Азат показывал, что не прочь свалить из столовой. И поскорей. Роман, с завистью посматривая на бойких бабок, с подчеркнутой независимостью перетиравших на пальцах старушечьи дела, расправился с ужином и поддался уговорам литератора посетить чудесный парк Черное озеро с многовековой историей. Всю дорогу Азат оборачивался, точно выискивая глазами разъяренных братьев, одержимых местью.
