– Ну даешь, любезный! – воскликнул Михаил Михайлович. – Это же Президент Татарстана.
– А-а, – протянул Роман.
Портрет президента висел в кабинете ОБЖ, где по пятницам собирался педсовет.
– Я в Москве восемнадцать лет не был, а Собянина в лицо узнаю, – сказал Самарцев.
– Это не столичные замашки, – сказал Роман. – Если вас утешит, я и Собянина смутно себе представляю.
Самарцев промолчал, лишь пошевелил усами. Через некоторое время он вздохнул и произнес, не отрывая взгляда от сцены:
– Максимыч, значит, диссидентствует потихоньку. Эх, хороший мужик. Трудно ему.
Обдирается, что процессы столпотворения летают при старинных стетоскопах. Впрочем, снижение нарколепсии, отыгранной порошком бумажных кактусов, отвечает плакатным этикеткам и распределяет ситуативную ацеролу. Тропический пластик, то ли отвыкая от полосатых оленей, то ли затрудняя тревожные техники, декорирует вибрационные производные, стекающиеся к линейным несоответствиям ради фонтанных доктринальных дихотомий и возбужденных абзацев.
Знаешь, в незапамятные времена, еще до встречи с тобой, я полагал, что когда-нибудь женюсь на девушке с шизофазией, считая ее офигенно творческой личностью. Надеюсь, минует меня чаша сия. Довольно с меня тронутых. И не смей обижаться на «тронутых». Я в хорошем смысле.
Каникулы, в школе тишина. Светает раньше, и небо синеет. Мне радостно, когда за приотворенным окном надрывают глотки беспардонные воробьи. Казалось бы, вот незавидная доля: от котяры усатого спасся, крошку склевал – и день уже удачный. А все равно чирикают. Потому что весна. И точка.
Хватаю детали и подробности отовсюду, словно истосковался по жизни. Как с орбиты вернулся, хотя всего-то оторвался от тетрадей и учебников. Может быть, тебе смешно, но в финале Самой Длинной Четверти посреди ночи я вскакивал от кошмара. Снилось, будто не заполнил графу с домашним заданием в электронном журнале, за что директор оштрафовал меня на мартовскую зарплату и отчитал на совещании. Я целый день другим учителям в глаза не смотрел, как будто меня не во сне унизили, а взаправду.
Я всерьез опасаюсь за свой рассудок. Словарь психиатрических расстройств изучен мной вдоль и поперек. Нашел у себя ряд признаков, согласно которым мне пора в дом умалишенных на ПМЖ. Наверное, окружающие не замечают моих отклонений, поскольку сами и подавно спятили. Причем как дети, так и взрослые. Девиации – это норма, а норма – это девиации. За нарушение прав сумасшедших – расстрел на месте.
Если честно, без иронии, то есть совсем честно, есть подозрения, что у меня маниакально-депрессивный синдром. Апатия, или как там это называется, сменилась необъяснимым задором. Я отлично высыпаюсь за пять часов, перепархиваю через лужи и почти не ем. В эту самую секунду, набрасывая вдохновенные строки, я едва сдерживаюсь, чтобы не станцевать рок-н-ролл на парте, пока никто не видит. Письмо тоже стряпаю не от скуки, а от избытка внутренних резервов.
Это непорядок, потому что по календарю самое время для хандры. Это ведь март, а он знает толк в депрессиях. Как и ноябрь. Помнишь, мы каждому месяцу придумывали соответствующего персонажа. Ноябрь и март – это длинные сутулые господа в темных пальто и шляпах, в черных перчатках и ботинках, побрызганных водоотталкивающим спреем. Воротники их приподняты, лица мрачны, взгляд неуловим. К иронии и к сентиментальности они нечувствительны.
С ноябрем я ладить не научился, зато с мартом мы помирились. Почти. То есть я мирюсь с ним. Он уступит апрелю, а там снова накатит тоскливая тоска. Таков мой клинический прогноз.
Не рискну перечитывать. Во-первых, много глупостей написал. Во-вторых, снова отыщу у себя вагон дурных симптомов, жить с которыми решительно невозможно.
Первые дни апреля убедили Романа, что его рассудок не повредился.
Надписи стали читаться как положено, «трупы» и «мученики» больше не преследовали. Унялись и приступы разрывающей на части энергии. Роман по-прежнему добирался до школы в семь, сбрасывал верхнюю одежду, сдвигал стулья и полчаса дремал на них в покойницкой позе. Он никогда особенно не умел и не любил жить, а сейчас вроде как примирился с фактом своего существования. Надолго ли.
