Отчаявшийся уснуть Роман отправился на работу в пять, удлинив маршрут. Внутри все бурлило. Перспектива до конца дней быть неотъемлемой частью человечества внушала отвращение. В то же время Роман умом понимал, что приступ мизантропии скоро закончится. В конце концов, он и сам был плоть от плоти человечества, увязая в фальши, когда зачитывал восьмым классам текст для изложения, держа в уме не содержание фрагмента, а выразительность своего голоса и технику подачи: «Чтобы уберечь себя от равнодушия, надо развивать в своей душе соучастие, сочувствие, сострадание…»
Да что он знал о соучастии?
Роман набрел на круглосуточную забегаловку-стекляшку, где выпивал памятной ночью после детской переписи, и снова заказал бутылку пива с капустным пирожком. В уголке, философски подперев кулаком щеку, кемарил забулдыга в ободранном пуховике и серой шляпе. Под потолком вещал телевизор. На канале ТНТ две подружки перемывали косточки любовнику одной из них. Первая изображала оскорбленную девушку и валялась на кровати, закинув ноги в балетках на подушку. Вторая играла роль наставницы и ерзала на стуле, то вскидывая руки, то кладя их на оголенные колени.
– Нет, он адекватный совсем, нет? Я ему говорю: «Ты по-прежнему ее любишь, да?»
– А он?
– Не начинай снова, говорит. Типа его сердце только со мной, никто другой ему не нужен. А когда он с ней говорит, у него голос совсем меняется, глаза, лицо.
– Нет, он нормальный, нет?
– Я о том же. Говорю: «Давай нормально поговорим. По-человечески». Он уходит от ответа.
– Приревнуй его. Пофлиртуй с кем-нибудь на его глазах. Чтоб завелся.
Роман мрачно констатировал, что на экране легендарный «Дом-2». Шоу, о котором краем уха слышали все и за которым следили исключительно отъявленные придурки, помилуй их Всемогущий Господь. Место, где публично строят любовь. Стоило лишиться себя, променять Москву на Казань, нагрянуть до первых петухов в затерянную пивнушку и нагрузиться отвратным пивом до завтрака, чтобы впервые в никчемной жизни узреть реалити-шоу, самое вульгарное из бульварных, покалечившее психику не одного подростка.
И это крутят целыми сутками с перерывами на дистиллированные новости, отхожий юмор, сериалы про ментов и про озабоченных. Детеныш носорога, слепо тыкающийся в изувеченное материнское тело, элементарно не влезал в эфир. Такое зрелище понижает рейтинг и скверно влияет на настроение телезрителей. Кроме того, носороги далеко, а «Дом-2» близко. Ближе значит реальнее.
Холокост, Колыма, повальное уничтожение африканских гигантов до верного, до заключительного, изведение под корень ради рогов и бивней с их мифическими свойствами. И они еще смеют заводить речь, будто страждущие да будут услышаны.
В этот день Роман не вызывал Королькова к доске на русском языке и не нагружал по литературе. Своей отрешенностью и неумением вписаться в динамический ландшафт Оскар и сам отчасти походил на носорога, будучи столь же неуместным в окружающем мире. Все же Королькову повезло, что он угодил в 8 «Б», а не в 8 «А». Спортсмены-байдарочники ладили с ним и не нарушали его пространства. Будь он в параллельном классе, шпана постоянно цеплялась бы к нему.
На перемене Роман подозвал Оскара к себе и сказал, положив ему руку на плечо:
– Буду честным. Меня впечатлили фотографии, которые ты показал. Наверное, я понимаю, что ты чувствуешь в моменты, когда ты делишься с кем-нибудь сокровенными мыслями, а тебя не слушают. Как я утверждал вчера, сопереживать сложно. Некоторые думают, что сострадание – это для слабаков. Некоторые боятся растрачивать его на посторонних. В будущем ты обязательно найдешь правильные слова, чтобы передать остальным свою боль и боль животных, которые страдают по чужой вине. Открою тебе секрет: я тоже не сразу добился того, чтобы ученики меня слушали.
– Вы учитель, – сказал Корольков.
– Веришь ты или нет, долгое время я не мог достучаться до вас. – Роман улыбнулся и убрал руку с плеча. – И я по-прежнему должен прикладывать усилия, чтобы расшевелить некоторых товарищей. Все зависит от опыта. Ты научишься. Непременно.
– Может быть, – сказал Корольков неуверенно.
– Никаких «может быть». Научишься. Ты не один. Неравнодушных много. Вечером я вычитал о таких людях, как криптозоологи. Они ищут животных, которые считаются вымершими. В том числе и сумчатого волка. А ведь это лишь небольшая часть тех, кого тревожит то же, что и тебя. Есть еще множество экологов и зоозащитников. Представь, где бы ты узнал о бизонах, о дронтах, о носорогах, если бы никого они не волновали?
– Но таких все равно очень мало, – возразил Корольков. – Не факт, что примут меня в свои ряды.
– Примут. Потому что вас мало и вы на одной стороне. Свою команду ты обязательно встретишь. Вопрос в том только, как скоро. Через год, через два или через пять. В любом случае это знакомство тебя окрылит. Может быть, именно ты соберешь круг единомышленников. А по-настоящему сплоченные друзья способны на великие свершения.
Корольков вскинул взгляд.
– Спасибо, Роман Павлович. Если вы правда считаете, то…
