Отставив листок в сторону, Даллан отёр пот со лба и поднял голову к далёкой башне, приодетой в живописный закат. С красотой неба уходящего дня боролся образ хтонического существа, обвившего своими пухлыми щупальцами стан чёрного великана. Грампластинка ещё играла вдалеке, но Даллан знал, что скоро она смолкнет, и до неё во что бы то ни стало нужно было вернуться в поселение. Он отряхнул от песка другой обрывок бумаги – тот, в отличие от первого, оказался основательно истёрт временем и явно побывал в руках не одного любознателя, – и прочёл; надпись располагалась в том же месте, над загадочным рисунком из цифр-букв, распятых двуножными стрелками.
И, в самом конце, наискось (полусонным типографом), приписка:
Только Даллан кончил читать, как голова его поднялась, а глаза машинально устремились к далёкому спруту на сторожевой башне; хоть осьминог и был рисованным, всё-таки казалось, что его неподъёмный череп – перевёрнутая медицинская колба – точно пульсирует, идёт мелкими-мелкими жилками, сосудиками, капиллярчиками. А внизу – лихой экспонентой – мусор-мусор-мусор, песок-песок-песок.
Ещё раз в листок. Рисунок. Формула. В другой – та же самая.
Это была очередная находка пытливого юноши, обнаруженная им на днях в Библиотеке родного Сектора – Сектора № 5.