– Да я, вообще-то, не поэтому, – смущенно отвел взгляд Спектр. – Просто Чаквас сказала, что тебя послезавтра на заседание надо будет чуть ли не на руках тащить, а ты тут, смотрю, бегаешь вприпрыжку.
– Я не бегаю, а из лазарета слиняла. А рана уже зажила.
– Так быстро?
– Сама удивляюсь. Помнишь, я вам про Алику рассказывала? Так она мне, по ходу, удружила апгрейдами высшего разряда. Сколько сейчас времени?
– Одиннадцать ночи. Отбой был час назад.
– Получается, что я...
– Полностью выздоровела за тринадцать часов, – ошарашено произнес турианец. – Да уж, даже кроганы бы обзавидовались.
– Ладно, Найлус, ты мне лучше расскажи про свой разговор с Советом в тот день, когда меня подстрелили. Хотя нет, подожди. Я сейчас схожу и переоденусь, и ты мне все расскажешь.
Тихо прокравшись в каюту, я нашла свою сумку с вещами и переоделась в привычный спортивный костюм.
– Так лучше? – спросила я у Спектра, вернувшись в кают-компанию.
Найлус кивнул и начал рассказывать. Что ж, по его словам, все выходило довольно хорошо. Меня действительно выдвинули в кандидаты на Спектра. Андерсона, в отличие от игровых событий, никто в отставку выгонять не собирался. Под его командование перейдет недавно выпущенный, только протестированный фрегат «Легенда». Мне же останется «Нормандия» с основным экипажем, шутником-пилотом и Спектром-надзирателем в нагрузку.
– Рин, что тебе на этот раз не нравится? – спросил Найлус, заметив, что до потолка я прыгать не спешу.
– «Нормандия», что же еще?
– Это чем вам, капитан, родной корабль не угодил? – раздался голос Андерсона за моей спиной.
Я резко подскочила и отдала честь.
– Вольно, Шепард. Повторяю вопрос.
– Понимаете, просто дело скорее в вас. Что бы там не говорил этот гребаный Совет, я, получается, все равно забираю у вас корабль, крепко сбитую команду, а вас выгоняю начинать все с нуля на другом фрегате. Это неправильно, капитан. Вы работали с этими людьми задолго до того, как я свалилась вам на голову на Элизиуме. Черт подери, вы сделали для меня гораздо больше, чем мои долбаные родоки в родном мире.
– О родителях-то ты мне так и не рассказала подробно. Просто сказала, что с ними не общалась давно.
– А что там рассказывать? Отец бросил семью, когда мне было семь лет. Мать оставила меня себе в надежде на его помощь. Сначала все время пыталась меня перекроить “под себя”, при этом не обращая внимания на мои желания и чувства. Надеялась, что регулярными побоями и ором сможет перекроить “пацанку” в “леди”. Потом, когда я пошла работать в тринадцать лет и параллельно заканчивала школу, все только ухудшилось – засела на моей шее, да еще и ноги свесила. Поддержки ноль, только палок в колеса добавляла... Обливала грязью на школьных родительских собраниях. Без конца говорила о том, что хотела приличную девочку-паиньку, а получилась «шалава и оторва вся в отца». Последний большой скандал состоялся в день моего выпускного. Я не выдержала и, сказав ей, что она слепая курица, не смотревшая, от кого ребенка наебала, собрала манатки и, хлопнув на прощание дверью, ушла жить к бабушке, ее маме. Отец... Ну, там все сложно. Он безответственный, как и все мужики. Любовь к дочери у него проснулась, когда я... когда у меня остатки любви к нему испарились. Пытался, конечно же, что-то исправить, деньгами начал помогать, в универ помог поступить, вот только... Все равно семьи не получилось – так, чужие друг другу люди. Мать пробовала ко мне лезть с требованием денег, но так ничего и не получила. На тот момент, когда меня перенесло в этот мир, я не видела обоих родаков почти год.
– Да уж, веселая у тебя была жизнь, – хмыкнул Найлус. – Понятно теперь, почему ты такая самостоятельная и никому не доверяешь.
– Жизнь была, в принципе, такая же, как и у других ребят с нашего района. У нас в классе всего у двоих девчонок была нормальная семья. Остальных воспитывали матери. У кого-то нормальные, у кого-то пьющие, у кого-то просто с левой резьбой. Это называется «неблагоприятная социальная ситуация в стране». В целом, я даже в чем-то благодарна судьбе за таких сволочных родителей.
– Это еще почему?
