— В школе мечтал о работе кондитером, кажись, пришельцы подкинули перст судьбы. Ан нет, мой труд на Бугаевской фабрике совсем не творческий. Что ещё? Колоду карт оставил дома.
По его лицу прошла мелкая дрожь от смеха. Старшая сотрудница заметила, что волосы уложены волосок к волоску. Как выяснилось, гаврик часто проходил мимо цирюльни Г. Боброва (то есть нашего Карпова), которая была ему не по карману. А недавно привалило, выиграл в карты. В виде исключения.
— А зачем вам бинокль?
— Глянуть на Агнию Евсеевну. Правду ли толкуют об ейной внешности.
— Жаль, вас сейчас не ударишь разводным ключом.
Созонов в испуге сжал на голове картуз. Елена закатила глаза:
— Ох уж, эти мужики. Один, который секретарь, смотрел в окно и отвлекался на девиц. Вас, кроме картишек и еды, интересует прекрасная мажорка, то есть царевна, больше ничего не нужно. На отце моего шефа вообще негде пробы ставить. Только не поняла, он замутил с Агнией или это всё наговоры?
Вслед за Созоновым она оглянулась на далёкие палаты, с биноклем. В окне не вырисовывалась полноватая рука с лорнетом: Гликерия Царевна за границей, на родине мужа, да и носит теперь пенсне. Чёткий силуэт Агнии Царевны с ясно различимыми ногтищами открыл клавишный инструмент и пропал, к разочарованию Созонова (хлоп по картузу). Шеф хохотнул сквозь наушники:
Собеседник снял картуз и тщательно провёл пальцами по волосам.
— Живу под именем Ореста Зубова. Что, кем был в прошлой жизни? Бывший мажор Валера Созонов, сын депутата Госдумы Дмитрия Созонова, брат мента-сержанта Максима Созонова. Или до чего он дослужился.
Созонов признался, почему у него такая суета. Местный вариант Ленина он опознал сразу, а потом удивился, когда тот исчез. Надо было выяснить, откуда альтернативность нарисовалась. На фабрике наработал большой стаж, пора и честь знать. А спрятали Ульянина по предложению нашего сотрудника Карпова.
Главное, зачем младшего Созонова спровадили незнамо куда. Видите ли, депутатский отпрыск должен «сыграть значительную роль в новейшей истории». Поэтому живёт там, где «пропитается отечественным духом». Пояснив это, он скривился. Мол, путают они отечество с превосходительством, как заметил Салтыков-Щедрин. Елена сказала «Ой!».
Беседовали они в деревянном помещении, которое используют в качестве соцсети.
— А как вы нашли портал? Максим Дмитриевич нам их предоставляет, а в вашем случае вышло бы кумовство.
— Кажись, никто не знает, откуда у Максимки эдакая способность. Он родом из второго параллельного мира. Я провёл здесь почти девятнадцать местных лет, с тех пор, когда на родине Макса был две тысячи восемьдесят шестой. Не знаю, какой там сейчас.
Елена едва не открыла рот.
— Мало того, моего брата заменяет именно киборг. Человек с электронными имплантантами, а не андроид, чему бы нас ни учил «Терминатор». Мы удивлялись, а что это он внешне не похож на Шварца от слова совсем. Просто ихняя страна не кино. Помню, как перепугались родители. Они подумали, что киборг нас всех транклюкирует.
Старший сотрудник молчал. Сыромятин слушал объяснения Максима Созонова издалека.
