Однофамилец пива схватился за голову.
— No way! Хенри Пёрселл из семнадцатого века, Уильям Бёрд из шестнадцатого.
— Кто это? Вы их только что выдумали.
— Почему?
— Я их не знаю!
Карпов был доволен.
На указательном пальце возникли шесть оборотов чёрных волос. Лишь теперь хозяйка гостиной заметила француза. Елене вспомнилась цитата, что влюблённый похож на мокрую курицу и гранату с порохом. Кажется, это из Дойла, исторический роман. Согласно ЖЗЛ.
— Чего молчим, кого ждём?
Бернар наконец-то раскрыл рот. Хотя виноват был не он.
— Mon-любовь-маня-не-замечает. Умюдрилься-Арсен, теперь-souffre… мучайся. Препод-языка-рюсского, франсэз-проискождания-московского, училь: ne-vechaî-nos, garde-marin.
Эту фразу он протараторил.
— Нашёлся, блин, бойфренд. А если вы лишите меня того, что было у Жанны д'Арк? Единорога я пока не встретила.
Поклонник хлопнул печальными глазами и вздохнул.
— Элен-Романовна, vous-ne-entendez-pas… вы-не-понимаетье. Ничего-неприличного, ма-шер. У-маня-к-вам-чувство-нежьное-светлое-плятоническое.
Лена закатила глаза.
— Ясно. Врёте небось, мсье. Так спойте что-нибудь. «Вечную любовь», например. Или песню из «Шербурских зонтиков», или «У любви как у пташки крылья». Или мелодию из «Мужчины и женщины». Хотя бы «Ланфрен-ланфра». Можно «Я тебя своей Алёнушкой зову, как прекрасна эта сказка наяву». Евгений Мартынов, если не поняли. Ой, вспомнила. «Моя лилипуточка».
— Элен-Романовна, je-ne-chanter-pas… я-не-умею-пьеть.
Позже она рассказывала, что хотела показать язык. Некрасиво бы вышло.
— А потом вы найдёте себе другую. Какую-нибудь красавицу-блондинку типа Брижит Бардо. А может, итальянку в стиле Софи Лорен. Или Клаудии… как её там, Ришелье… Мазарини… Монтанелли… ах да, Кардинале.
— Вам-très-ridicule… очань-смешно…
Карпов промычал, тыркая пальцем.
— Вы что-то хотели?
Портер поглаживал безволосую голову:
— На его мэсте я бы вспомнил ситуацию с колонизаторами. Соусем зэбыли, болтуны.
— Да вы правы, — пискнула Елена. — А что ж вы так сильно смахиваете на Брюса Уиллиса? Героиней-то назначили меня.
— Почему сразу Уиллис? У Уоллеса из плэстилиновых мултфилмов лысина та дже. Принс Уильям походж менше.
— Вы похожи на Грю. На «Гадкого Я», — пробурчал Карпов.
— «Despicable Me»? Неправда.
— Шах персидский тоже лысый. — Елена сама не поняла, почему вспомнила цитату из Филатова. Всё-таки Федот-стрелец преступник, выступал против собственного правителя, не чужого.
Кстати, где-то рядом лежал разводной ключ. Стукнуть бы Арсена, больно он настойчив.
— А что вы во мне нашли, мсье Бернар? Я вроде некрасивая. Пьяны? Явно после сенбернара. Вы пьёте с лица не воду, а что покрепче.
Поклонник отвечал серьёзно.
— Est-ce que… развье? Вы-корошанькая, ма-шер.
— Ах, так вы, мсье, врунишка, — сказала она, не подумав о правильных чертах лица.
Арсен снова лепетал быстро:
— Цвет-волос-и-coiffure… причёска… какие-мне-нравятся. Элен-Романовна, ваш-nez-long… носик-дленный-напоменает-Клеопатру-в-«Астериксе». В-комиксье. Ваша-вредность-напоменает-Мари-Поппен, не-в-кино-а-в-книгье. Персонаж-британский, няня-вольшебница.
— Без вас знаю.
— Ха! — резко отреагировал Портер. — Грю во втором мултфилме дженился по любви. У супруги нос долговат. Теми дже узкими глазами обладает Мелания Трамп с поправкой на уозраст. Эраст, вы стесняетес Елены? Говорите.
— Я хотел сказать… — промямлил Карпов, — её нос как у старухи Шапокляк в молодости.
Девушка закатила глаза во второй раз. Как он до такого додумался…
— Мальчики, что вы несёте? — снова получился писк.
— Не зэбывайте тему колонизатороу, болтуны, — британец-петербуржец вернул диалог в нужное русло.
Газета зашелестела в тонких руках.
