Через час пути, когда я в очередной раз начал проклинать медлительность разорителей, отряд вышел к горам, и впереди замаячила обнаруженная Искрой каменная шахта. Охрана шахты, пятёрка земных элементалей при нашем приближении прекратила хаотичное движение и собралась в подобие строя. Прикинув расклад, не стал выдумывать ничего особого: клин разорителей начал разбег, а я скастовал на самого первого из демонов недавно полученную "сталекожу", обеспечив ему запас прочности против мощных ударов воплощений стихии земли. Кошмары рванули в карьер, заходя противнику во фланг, за ними мчались гончие. Табор припал к земле, начав чертить какую‑то замысловатую фигуру, а я стоял и ждал отката заклятья, наблюдая за битвой. Разорители сошлись в схватке, секунду, а может две, казалось, что они и сами справятся, но лишь секунду, потом их клин прогнулся и стал медленно пятиться назад. И тут же две крайние фигуры элементалей взметнуло в воздух и отбросило на несколько метров от таранного удара кошмаров, а на оставшуюся тройку накинулись гончие, вгрызаясь в жёсткую плоть. Миг и свора псов разлетелась в разные стороны. Кошмары, описав дугу, начали новый таранный разбег, а гончие завертели карусель вокруг элементалей. Откат, и "удар ветра" срезает одну из рук воплощения стихии земли, удар в бубен и элементалей оплетают тонкие струи лавы, поднявшиеся из земли, сковывая движения, а трофейные каролинги с секирами срубают куски отвердевшей земли с мощных торсов элементалей.
Ещё один удар кошмаров, бросок гончих, и от элементалей остаётся только груда камней, определяющихся как 5 мер соответствующего ресурса. Загрузив их на предусмотрительно взятую с собой крестьянскую телегу и захватив шахту, двинулись дальше.
Через некоторое время в голове возник какой‑то назойливый шум, от которого никак не получалась избавиться, он мешал сосредоточиться на дороге и дальнейших планах. Чтобы отвлечься, решил раскрыть карту и посмотреть как там дела у Искры. Стоило распахнуть интерфейс и переместиться к демонице, как шум тут же пропал, оказавшись криво настроенным оповещением о нестандартной ситуации. А передо мной раскрылась занятная картина. Отряд Искры стоял на небольшой поляне, усеянной выбеленными временем и ветрами костями и окружённой холмами, а перед ними разлёглось странное существо: каменный истукан с телом мантикоры и лицом женщины, распахнув огромные крылья и вздыбив хвост с ядовитым жалом, существо смотрело на Искру и ждало чего‑то.
Суккуба шагала из стороны в сторону и тихо бурчала себе поднос: "Принадлежит мне, пользуются другие; мне принадлежит, другие им пользуются чаще".
— Искра — обратился я к суккубе. — Искра… Искра… да Искранитал, чёрт тебя дери.
— Точно, имя, моё имя — воскликнула она, обращаясь к существу. — Спасибо, милорд.
— Правильный ответ, — безжизненным голосом произнес каменный сфинкс.
— Следующий вопрос: "Чего становится больше, если перевернуть его вверх ногами?"
В воздухе разлилась напряжённая тишина, суккуба уставилась в небо, видимо ожидая от меня подсказки. Я думал и чувствовал, как сквозь пальцы утекает песок отпущенного на ответ времени. Песок тонкой струйкой сбегал вниз, отсчитывая оставшиеся секунды, тихо шелестя и образовывая небольшую горку. И в какой‑то миг меня осенило.
— Время, Искра, это время, уровень песка в колбе часов.
— Время, песок в колбе часов — послушно повторила демоница.
— Правильный ответ — вновь раздался безжизненный голос сфинкса.
— Может ли всемогущий бог создать камень, который не сможет поднять? — мне показалось или в голосе сфинкса прорезались какие‑то эмоции.
— Молчать, — заорал я на демоницу, вознамерившуюся дать ответ.
— Но почему? — обиженно надула та губки.
— И что ты хотела ответить?
— Ну, может, конечно же, всемогущий бог всё может — и в голосе столько ехидства, словно она прописные истины бесу объясняет.
— То есть, не подняв камень, который сам же создал, он перестанет быть всемогущим богом или всё же он сможет поднять камень, который поднять нельзя?
Искра уставилась в одну точку и впала в ступор. А я задумался над ситуацией. Сфинкс играл не по правилам: заданная им задачка была парадоксом всемогущества, который мог быть разрешён только в философском смысле, с рядом допущений и обоснований, и не имел однозначного ответа да или нет. И, почему‑то мне думается, что философские разглагольствования в стиле Фомы Аквинского или Августина Блаженного не пройдут. Нужно срочно что‑то придумать.
— Искра, а спроси этого льва переростка, о каких всемогущих богах идёт речь, об Эльрасе, Ллос или УрГате.
— О всемогущем боге — прозвучало в ответ на вопрос суккубы.
— Ага, а какой из богов более всемогущ?
Но ответить сфинксу не дали. С небес на каменное изваяния обрушился огненный метеорит, одновременно с ним его фигуру затопило обжигающе ярким светом, окутало ядовитым туманом, оплело странными лианами и паутиной, и тут же всё пропало, оставив на месте грозной фигуры лишь горсть щебня.
