– Я понял тебя. А теперь почувствуй, как я хочу. Давай по-настоящему, пожалуйста, – попросил он.
Игнат чуть отодвинул лицо, облокотился руками о диван по обе стороны от него.
По-настоящему… Что-то замаячило в сознании легкой бабочкой, но Марк не мог ухватиться. Что-то пробивалось в мозг через суфле, которым наполнилась голова, но так и не пробилось.
Игнат окинул испытующим взглядом лицо Марка. Но в глазах Белова не было и намека на неискренность. Только легкая настороженность после его показательного урока, желание и ожидание. И тут он понял, что именно этого и хочет от отношений с ним.
– Запомни это слово, Белов, – хрипло сказал он. – По-настоящему. У нас все будет именно так. А это понятие включает в себя, прежде всего, доверие и верность. Меня слишком тянет к тебе, чтобы я довольствовался чем-то меньшим, – говорил он, сканируя лежащего под ним парня. – Ты слышишь?
Марк тоже бегал взглядом по его лицу, выискивая ответ, говорит ли он серьезно.
«Видимо, да, раз он так напряженно ждет моего ответа и не дышит», – решил он и притянул Старкова к себе, целуя и тем самым отвечая на его вопрос.
А уже через секунду все вопросы были отброшены в сторону. Все сконцентрировалось на их телах, на том, как быстрее избавиться от одежды. Марк снимал рубашку Игната, вырывая пуговицы, благо – сейчас ситуация позволяла. На максимально возможной скорости они освободились от джинсов Старка и бухнулись на диван, чуть не повалив один из стульев.
– Больше никаких разговоров про Громову, – пробормотал Игнат, но Марк тут же угрожающе рыкнул в ответ:
– Больше никаких взглядов на Громову! Тебе достался собственник, так что смирись!
– Мне нравится, как ты говоришь слово «достался», – улыбнулся Старк, целуя Белова под коленкой и вызывая новую волну дрожи.
Как выяснилось, Марк вообще был очень чувствительным. Так, издеваясь над его коленкой, Игнат медленно потянул вниз трикотажные штаны Марка. Трусов под ними не было, и этот факт заставил Старка проглотить слюну. И слегка потемнеть лицом.
– Ты хоть понимаешь, что версия с «просто дружбой» в данный момент трещит по швам? Марк непонимающе смотрел на него, силясь понять, о чем вообще речь. Наконец, дошло, потому что тут же открыл рот:
– Я душ принимал. – «Черт, не то». – Да мне одеваться лень было. Сразу штаны пижамные натянул. Так, что там насчет доверия?
– Ты прав, – хрипло сказал Игнат, медленно касаясь напряженного органа, уже без всяких преград в виде одежды. Как и предполагалось, он был горячим, и реагировал на каждое касание пальцев. – Уже не важно. В любом случае, с этого момента все это – мое, – он уже не смотрел на Марка. Все внимание было сосредоточено на его стояке.
Марк и хотел бы предпринять очередную попытку что-то объяснить, когда Игнат резким движением уронил голову, насаживаясь на его член практически одним движением.
Крик, который при всем желании он не смог контролировать, был оглушающим, он вылетел пулей, пронесся по квартире, врезаясь в стены, пробиваясь сквозь их и оповещая соседей, что ему сейчас необыкновенно, просто неебически хорошо.
Игнат чертовски хорошо знал, что нужно делать, поэтому все страхи покинули голову, оставив ее совершенно пустой. Лишь яркой неоновой вывеской светилось одно слово: «ахуенно!»
Когда Игнат приподнял голову, Марк не заметил. Он был словно в дурмане.
«Это вообще справедливо, что парень делает это так?» – мелькнула одинокая мысль, да сгинула, пока он размытым взглядом наблюдал, как Игнат свесился с кровати и что-то искал в джинсах.
Зажав в руке небольшую баночку, Старков взялся за край боксеров. Марк, тупо сверлил глазами надпись на трусах. В век, когда едва ли не на каждой жопе были трусы от Calvin Klein, надпись Hugo Boss пришлась больше по душе.
– Я уже не смогу остановиться, понимаешь? – Игнат скорее констатировал факт.
Белов, в свою очередь, немного подтянулся на руках вверх. Щелкнула крышечка, и он вздрогнул, слегка присев.
– Я и не прошу, – голос все же сорвался.
– Боишься? – на руку Игната плавно ложилась прозрачная густая масса.
В этот раз Марк просто покачал головой, опасаясь, что голос снова ему изменит. И чтобы Старков не добивал его вопросами, не сводя с него взгляда, лег на спину, шире разведя бедра.
Игнат смотрел на лежащего перед ним Белова. Бедра его дрожали, руки дрожали, пальцы дрожали. Игнат готов был поклясться, что если бы он разомкнул стиснутые зубы, то и они принялись бы отбивать барабанную дробь.
Но то, как он пытался его заткнуть такой показной беззаботностью, вызывало некую смесь досады и восхищения.
С этим парнем с первой минуты все было неправильно. Он его провоцировал, когда любой здравомыслящий человек уже давно заткнулся бы. И сейчас чертов Апельсин скорее заработает себе инфаркт Миокарда от страха перед неизведанным, чем признается в нем или попросит все отложить.