А он, Игнат, не такой дурак, чтобы этим не воспользоваться. Да, он видит, что того колотит. Как он может этого не видеть, когда уже вся кровать трясется? Но, черт возьми, он не станет отказываться от этого шанса. Он слишком давно этого хотел. Он заебался кончать во сне только потому, что ему приснилось, как каштановая макушка с оранжевой кляксой плавно поднимается и опускается над его ширинкой. Он затрахался дрочить на него в душе.
Старков прошелся горячей дорожкой поцелуев от пупка к впадинке у основания шеи, и Марк почувствовал прикосновение холодного геля к анусу.
– Не бойся, расслабься, – успокаивающе шепнул Старков ему в губы, прежде чем поцеловать.
Палец нырнул вглубь почти легко, и также легко Марк прижался грудью к нему, ища поддержки. Игнат, тяжело дыша, старался не сбиться с плавных, медленных движений. Что было весьма затруднительно. Потому что каждый раз, когда стенки вокруг пальца сжимались, он представлял вместо пальца свой член, и…
Шумно выдохнув, он немного резко ввел второй палец и тут же получил тычок под ребра.
– Прости, – покаянно выдал он, тут же вынимая палец.
На что получил еще один тычок.
– Куда? Ты мне еще подуй туда. Обратно засовывай, не поломаюсь, – сипло приказал Марк, сильнее сгибая ноги в колене.
Дальше дело пошло лучше. Найдя заветную точку простаты, Игнат стал, слегка нажимая, вводить уже три пальца, и когда частота дыхания Белова изменилась, понял, что первое испытание позади.
Натянув презерватив и обещая себе не терять контроль, он плавно вошел, теряясь в карих глазах лежащего напротив Белова. В уголках глаз блестели слезинки, и Игнат понимал, что это результат не столько внеземного блаженства, сколько болевых ощущений.
Он нагнулся для еще одного поцелуя, давая привыкнуть к себе. И скользнув языком в рот Марка, продвинулся вперед, закатывая глаза от удовольствия.
«Господи, такой узкий…» – вот, пожалуй, единственная мысль, которая билась в припадке в его пустой голове.
– Расслабься, сейчас будет легче, – он знал, что легче может быть не сразу. Но кайф проникал в кровь, как наркотик, пока он сам входил в Марка до самого основания. Игнат держался из последних сил, чтобы не начать двигаться. Понимал, что сорвется. Понимал, что не хочет сделать больно. Понимал, что попал.
«Расслабишься тут, как же!» – Белову казалось, что ему в зад засунули тыкву. И не обычную, а именно ту, в которой бедная Золушка должна была поехать на бал. Потому что чувство было такое, словно она, будучи в его заднице, стала превращаться в карету.
Марк все же расслабился, и Игнат медленно стал выходить, вырывая дуэт стонов: гортанный – свой, жалобный – Марка.
– Сейчас, сейчас, – шептал Старков, иначе распределяя свой вес и начиная двигаться под другим углом. Белов прикрыл глаза и слегка откинул голову. Игнат тут же начал целовать шею, вдыхая его запах.
– Блять, – вырвалось у Марка, когда Игнат особо чувствительно задел простату. Старк снова повторил движение, и вот уже Белов сам подмахнул ему бедрами, чуть теснее прижимаясь к нему. Все тело блестело от напряжения, Игнат же вспотел от того, что жалкими остатками воли пытался держать себя под контролем. Потому что древний инстинкт «Валить и трахать» выл в нем раненым зверем.
– Еще раз… так сделаешь… и я не… – дальше он не продолжил, но Марку и не нужно было объяснять. У Старкова на лице было все написано.
– Может, я и хочу чтобы ты «не…» – прямо сказал Марк, на очередном толчке вновь откидывая голову, но упорно не разрывая контакт.
– У тебя невъебенно красивые глаза, – хрипло заявил Игнат.
Марк машинально отметил, что подобное обычно говорят при самых первых попытках обольщения. Но вслух произнес другое:
– Самые обычные карие глаза. Ненавижу этот цвет.
– Не смей. Ты не можешь ненавидеть то, что сносит мне крышу, – простонал Игнат, вглядываясь в него и плавно наращивая темп.
– Хорошо. Буду любить… – дальше он не продолжил, не замечая, в каком состоянии оставляет Игната эта недосказанность.
Старк что-то зарычал, после чего впился в его губы и обрушился на его тело серией мощных толчков. Марк застонал от легкой саднящей боли, которая вернулась, но еще больше – от накатывающего чувства приближающейся эйфории. Кожа горела, словно по венам потекла кислота вместо крови. Мокрые ладони скатывали под собой простыни, ища спасительной прохлады, но казалось, даже кровать пропиталась тем жаром, который исходил от них. Игнат, закусив губы, вколачивался в него, приподняв за ягодицы. Марк сквозь пелену залюбовался им.
«Красивый, сука…»
Рука Старкова, плавно скользнув по влажному животу, легка на его член.
И тут Белов почувствовал это. Казалось, что по и так горящему телу пропустили ток. Оно набирало обороты, поражая собой конечности. Все существо напряглось и с радостью приняло высоковольтный удар, который синхронно с последними толчками Игната бил на поражение.
Первый, второй, третий – и Марк сжимает руки на талии Игната.
Четвертый, пятый шестой – он выгибается, сжимая ноги, и запрокидывает голову.