Непредсказуемый полностью

Блондинка берет со стола одну из салфеток, достает ручку непонятно откуда, наклоняется так, что за соседним столиком наверняка любуются ее голой задницей, настолько у нее короткая юбка, и записывает свой номер.

Она записывает свой номер, черт ее подери.

Лукас терпеливо наблюдает за этим, а у меня глаза вот-вот вылезут из орбит, от того, насколько бессовестно и открыто она предлагает себя парню, который накормил меня самой вкусной едой на всем белом свете. И который целуется, как бог, и наверняка, много чего еще делает так же. Только об этом суждено узнать не мне, а нахалке с сожженными перекисью волосами, с которой у него все будет.

И я еще раз спрашиваю саму себя, что не так с их отношениями с Пейдж?

– Тогда позвони мне.

– Жаль тебя огорчать, милая, – встреваю я, не сдержавшись, – но он не умеет пользоваться телефоном. Сколько раз уже проходили это. – О, нет, я веду себя, как ревнивая стерва. Я даже спокойно признаю это. Но на кой черт ему было об этом знать?

Блондинка хлопает глазами, переводя взгляд с меня на Лукаса. Он закусывает губу в улыбке, берет эту салфетку из ее рук и убирает в карман.

– Все было изумительно, Кайла. – Он встает из-за стола и подает мне руку. – Мы непременно посетим ваше заведение снова.

После чего продолжает держать мою ладонь в своей, чем вселяет волшебное ощущение, будто я принадлежу ему. Мы выходим на улицу.

Пока мы ели, солнце почти зашло за горизонт, окрасив все вокруг в золотистый цвет. В городе не успеваешь обращать внимание на подобные вещи, но здесь жизнь как будто замедляется. Не упускаю возможности поглазеть вокруг и полюбоваться видом. Я люблю смотреть на все красивое. Наверно поэтому для меня оторвать взгляд от Лукаса – всякий раз практически невыполнимая миссия.

– Ты не хочешь, чтобы я звонил ей? – внезапно спрашивает он, когда мы не спеша садимся в его машину.

– С чего бы мне беспокоиться об этом. Мы ведь друзья. Пусть это будет проблемой Пейдж.

Сначала он выглядит удивленным, а затем кивает.

– Да, точно.

Мы едем молча, из колонок звучит «Thunderclouds». Я украдкой поглядываю на него, так что замечаю его задумчивое выражение на лице. Хотела бы я знать, о чем он думает. Тянусь, чтобы переключиться на другую радиостанцию, но он не обращает никакого внимания на это.

Вместо «Thunderclouds» теперь играет «Friendships» Pascal Letoublon. Мне нравится этот трек, что большая редкость, так что я с удовольствием фокусируюсь на музыке. Тем более, что Люк настолько глубоко в своих мыслях, что, кажется, даже не замечает меня. Чувствую себя лишней. Было так хорошо, когда мы сидели за уютным столиком и жадно поглощали такос. Он был всецело моим. А теперь…

– Приехали, – наконец произносит Лукас, вырывая меня из размышлений, и сворачивает с шоссе на проселочную дорогу. А затем паркуется возле полуразрушенного здания, видно, что сгоревшего.

Это то, что он хотел мне показать? Я медленно выхожу из машины. Лукас делает то же самое и садится на свое самое любимое место – капот, засунув руки в карманы. Я оглядываюсь по сторонам. Через дорогу старый маленький магазинчик с вывеской «У Барни» и одна новая заправка. Справа несколько забегаловок.

– Накормить меня перед смертью было довольно гуманно с твоей стороны, – рассуждаю я, присаживаясь рядом и опираясь ладонями на прохладный металл. – Никто и никогда не найдет здесь мое тело.

Слышу его смешок.

– Если бы я хотел твоей смерти, то заставил бы умереть от удовольствия с широко раскинутыми ногами подо мной. Как вариант.

Мое тело моментально покрывается мурашками, я поворачиваюсь, чтобы уставиться на него. Он вскидывает бровь, с грустной ухмылкой глядя на меня в ответ.

– Что? Ты знаешь способ умереть получше?

Он шутит, хотя не выглядит веселым. Я бы хотела прокрасться в его голову и найти ответы на все свои вопросы.

– Я вообще не думаю, что можно умереть от наслаждения, если уж на то пошло, – отвечаю я, на полном серьезе задумавшись над этим.

– Ты просто не спала со мной.

И снова земля пулей вылетает из-под ног.

– Ты ведь не серьезно сейчас?

– Конечно, нет. Я ведь не стану надругаться над тем, кто не в моем вкусе, – вспоминает он мои слова. Его тон игривый и серьезный одновременно. Ему явно по душе издевательства надо мной.

– Ты убедился в этом, когда мы поцеловались?

На пару секунд он задумывается, подняв голову к небу.

– Я сделал кое-какие выводы, когда мы поцеловались, но мы здесь не для того, чтобы я тебя в них посвящал, Помпончик. Хватит пытать меня. Я не скажу тебе то, что ты хочешь услышать.

Почему все не может быть проще? Почему он не может перестать отвечать так, что у меня появляется еще больше вопросов?

Я обреченно вздыхаю, соглашаясь с поражением.

– Ты хотел показать мне странный разрушенный дом?

– Да.

– Почему? – спрашивает она.

И, правда, почему? Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Просто хотел поделиться с тобой частью своего прошлого.

Это не совсем правда.

Смятение на ее лице сменяется шоком.

– Это твой…