– Гараж. Бывший гараж, – перебиваю я. – Он сгорел, когда меня в нем не было. К счастью. Но здесь был мой друг. Ему повезло меньше.
– О, Боже, – шепчет Молли, прикрывая рот ладонью, и бросает обеспокоенные взгляды то на меня, то на развалины. – Мне так жаль. Он… он…
– Он жив. – Надеюсь, что так и есть, потому что о нем уже полтора года как нет ни слуху, ни духу. Последнее что я слышал, это то, что он перелетел через океан.
– Хорошо. Но мне все равно жаль, что ты потерял это место таким образом. Как это случилось?
– Загорелась проводка, – озвучиваю я официальную версию. Ее сочувствующий взгляд заставляет меня чувствовать себя последним мудаком. Еще ничего в ее поведении не выдало в ней коварную суку. Ни разу, мать его, она не заставила меня удостовериться в этом.
Да, она может быть легкомысленной. Я вспоминаю, как она чуть не трахнула меня в клубе, когда мы только познакомились. Так же она в совершенстве владеет языком тела, чем сводит с ума мужчин, взять хотя бы гаденыша Дэймона. Меня так вообще она сводит с ума в первую очередь.
Она эффектная, красивая, остроумная. В ней все это, безусловно, есть. Но так же есть и другое. То, что я не разглядел раньше, но вижу сейчас. Она хороший человек. Способный сопереживать. С ней комфортно молчать. Ее глаза говорят то, что она сама стремится скрыть. И будь я проклят, если не правильно понимаю смысл их слов.
Я вижу в них, как ее ранит мой холод. Я точно знаю, что она хочет большего. И видит бог, я тоже. Я так сильно никогда никого не хотел. Но у меня есть причины, по которым я держу ее на расстоянии. Хотя и от себя отпустить не могу. Черт, мы дружим. Вот так вот я издеваюсь над собой самым изощренным способом.
Но так у меня есть возможность узнавать ее, что мне безумно интересно делать. Только непонятно, надолго ли меня хватит.
– Раз уж ты держишь язык за зубами про мой новый гараж, я подумал, что было бы справедливо тебе узнать причину. Так вот это она и есть. После того, как моя мама узнала, что произошло, от одной мысли о том, что я мог погибнуть, у нее случился сердечный приступ. Она поклялась, что следующий гараж она спалит собственноручно, если таковой появится. Конечно, я согласился на все ее условия, я даже уехал с ней в Мадрид, где она успешно прошла лечение, а потом и нашла свое счастье в лице отца Джера, ну эту историю ты уже и так знаешь. Но я все эти годы был не на своем месте. Получается, что единственный способ быть на нем – это держать его в секрете. Я рад, что ты не разболтала его, кстати.
Я усмехаюсь, а Молли цокает языком.
– Кем ты вообще меня считаешь? – Она возвращает мне мой же вопрос, делая все проще.
Я достаю руку из кармана, обвиваю ее талию и притягиваю ее попку вплотную к себе. Она ахает от неожиданности, но не сопротивляется. Я убираю свою руку за спину, а второй касаюсь ее подбородка, заставляя поднять на меня голову.
– Считаю, что если бы могли быть не друзьями… – я замолкаю. Проклятье, я так не могу. Надо срочно менять тему. Я откашливаюсь. – Теперь твоя очередь делиться секретами.
Улыбка расплывается на ее лице.
– Ты не это хотел сказать.
Я вздыхаю и встаю, чтобы быть на расстоянии от нее, стоя напротив. Это хотя бы на какое-то время удержит мои руки при себе.
– Забудь, что я хотел или не хотел сказать. Лучше расскажи мне, почему не водишь машину. Так как мы друзья, я самое заинтересованное лицо. Я привык рассчитывать на своих друзей, чтобы они доставляли мою пьяную задницу домой в целости и сохранности.
Молли смеется, заправляя волосы за ухо.
– Даже не рассчитывай на это, друг.
– Наша дружба переживает свой первый сложный период. Что за нафиг?
– Видимо, такая хорошая дружба. – Она разводит руками, все еще улыбаясь.
– Не могу не согласиться. – Выражение ее лица становится серьезным. Все снова становится серьезным между нами, все накаляется. Я в шаге от того, чтобы впиться в ее соблазнительные губы. Какая на хрен дружба вообще? Отворачиваюсь, чтобы набрать полные легкие воздуха. Если Молли сделает хоть один шаг мне навстречу, хоть один, мать его, единственный гребаный шажочек по направлению ко мне, черт, даже если она хотя бы протянет руку, я взорвусь. Я сорву с нее одежду прямо здесь, на глазах у всех посетителей Барни, в этих проклятых развалинах, я прижму ее нежную кожу к этим грязным стенам самым грубым образом.
Кроссовки. Трава. Пыль.… Не помогает. Джер. Генри. Уже лучше. Немного остываю.
– Моя мама разбилась на машине, когда мне было два.
Что?
Я в шоке пялюсь на нее. Я ведь никогда не задавался вопросом, где ее мать. Даже не думал об этом.
– Моя очередь говорить, что мне жаль. Мне, правда, жаль.
Я не знаю, как подобрать слова. Она сочувствовала мне из-за какого-то здания, которое ничего не значит абсолютно. Мне на самом деле плевать на это место, она словно помогла мне поставить окончательную точку. Но то, что потеряла она. Это куда больше, чем просто хреново.
– Все нормально. Я не помню ее совсем. Она поехала за покупками, потеряла управление и врезалась в столб. Узнав это, я не смогла больше сесть за руль.
– Когда ты узнала?
